— Я Лидии Павловне ограничение по карте поставила. Две тысячи гривен в месяц.
— Угу, — отозвался Андрей, не особенно вникая. — Котлеты ещё есть?
Дарья молча переложила ему на тарелку ещё пару штук. Он доел, поднялся из-за стола и ушёл отсыпаться после смены, а она собралась и поехала на работу.
У служебного входа её перехватила Марина.
— Не жалей, что не пришла. Ведущий умудрился один и тот же конкурс провести два раза, и никто даже не понял. Руслан, как всегда, досидел дольше всех. В общем, ничего выдающегося.
Дарья усмехнулась, а потом сказала:
— Я свекрови лимит на карте включила.
— Правильно сделала, — тут же кивнула Марина, даже не поинтересовавшись суммой. — Моя, царство ей небесное, тоже любила повторять: «Сын разрешил». Сын у неё всё разрешал, только расплачивалась почему-то я.
Тридцатого числа Дарья вернулась домой уже ближе к десяти вечера. День выдался сумасшедший: через их отдел прошли три поставки мандаринов, а витрину с шайн мускатом ей пришлось перекладывать дважды. Люди брали гроздь, вертели в руках, смотрели на цену и возвращали обратно — только уже куда попало.
Андрей тем временем собирал сумку на дежурство и уже несколько минут раздумывал, класть ли запасной фонарик.
— Странно, мама сегодня ни разу не набрала, — сказал он. — Обычно перед Новым годом звонит каждые пару часов.
— Наверное, сёмгу солит, — устало ответила Дарья. — Не до разговоров.
Она достала из холодильника котлеты и начала укладывать их в контейнер. В этот момент телефон Андрея коротко пискнул. Потом ещё раз. И ещё.
Он посмотрел на экран и нахмурился.
— Какая-то операция отклонена. Три тысячи сто шестьдесят гривен. Три попытки подряд.
Спустя минуту позвонила его мать.
Лидия Павловна всегда разговаривала так громко, будто стояла не у себя на кухне, а в шумной столовой рядом с гудящей посудомойкой. Поэтому Дарья, даже не прислушиваясь, слышала каждое слово.
— Андрюша, меня от карты отрезали!
— Мам, что значит отрезали?
— То и значит! Я подарок сватье заказать хотела. Постельное бельё, сатин, Кирилл мне хорошее нашёл. Нажимаю оплатить — пишет: отказ. Я ещё раз нажала, потом третий. Думала, телефон барахлит. Кирилл посмотрел и говорит: «Бабуль, тебе лимит поставили». Андрюша, это вообще как понимать?
— Мам, какое постельное бельё? Ты же вроде стол готовишь.
— А как иначе? Сватья впервые ко мне придёт, а я её без подарка встречу? Она мне на Валериины именины полотенца дарила, махровые, в красивой коробке с бантом. И что, я должна хуже выглядеть? Потом всем расскажет: у Лидии стол богатый, а на подарок пожадничала.
— Мам, у тебя один стол почти на девять тысяч двести гривен вышел. Это никак не «с пустыми руками».
— Это Дарья тебе насчитала! Она мне уже звонила, Валерию из-за винограда допрашивала. Я сразу поняла, что она тебе наговорит.
— Мне не Дарья считала. Мне банк каждую покупку присылает.
— Значит, это она лимит поставила.
Дарья защёлкнула крышку контейнера и замерла. Сейчас он скажет: «Да, мам, это Дарья», и всё вернётся на прежние рельсы. Только виноватой снова окажется она.
Но Андрей спокойно произнёс:
— Это я поставил, мам.
Дарья так и осталась стоять с контейнером в руках.
— Ты? — голос Лидии Павловны дрогнул от возмущения.
— Я. На лекарства суммы достаточно. — Андрей посмотрел на Дарью, и она молча показала ему растопыренные два пальца и потом кулак, напоминая цифру. — Две тысячи гривен в месяц.
— Две тысячи? Андрюша, а жить мне на что?
— Так же, как ты жила до этой карты.
— До карты ты мне к праздникам деньги переводил.
— И переведу. Сам переведу, когда оплатят дежурства.
— То есть вы меня отрезали. Как чужого человека.
— Карта работает, мам. Просто сатин для сватьи с неё теперь не оплатить.
— Я тебя родила, вырастила, а ты мне теперь бельё считаешь. Я ведь не себе покупаю. Я для семьи стараюсь, чтобы о нас хорошо думали.
Андрей устало провёл ладонью по лицу.
— Мам, завтра в восемь утра я заступаю. Сменюсь первого тоже в восемь утра. Пока вы будете сидеть за праздничным столом, я буду людей из лифтов доставать. За двойную оплату. Вот, считай, она почти вся на твой стол и ушла.
В трубке вдруг стало тихо. А когда Лидия Павловна заговорила снова, голос у неё был уже не такой громкий.
— Ты мне теперь счёт выставляешь?
— Нет. Просто объясняю, откуда берутся деньги.
— Ну хорошо. Тогда приезжай и забирай свою икру, раз вы такие экономные.
— Не приеду. Ешьте на здоровье. С наступающим.
Лидия Павловна отключилась первой.
Через минуту на экране высветилось имя Валерии. Андрей дождался, пока звонок оборвётся, убрал телефон в карман и всё-таки положил в сумку второй фонарик.
Дарья тихо спросила:
— Зачем ты сказал, что это ты?
— А надо было свалить на тебя? — Андрей застегнул боковой карман. — Мне она к старому Новому году простит. А тебе потом на каждом семейном празднике вспоминала бы.
— Раньше простит, — сказала Дарья. — Первого числа позвонит узнать, как ты смену отработал. Она же мать.
Андрей фыркнул и снова полез проверять сумку.
— Ты могла хотя бы сказать, что уже всё оформила.
— Я сказала. В понедельник утром, когда ты вернулся со смены.
— Даш, я тогда спал на ходу.
— Ты сказал «угу» и спросил, есть ли ещё котлеты.
— Котлеты я помню, — признался он.
Дарья не выдержала и рассмеялась.
Андрей тоже улыбнулся, потом спросил:
— Слушай, а этот виноград правда стоит почти восемьсот гривен за кило?
— Семьсот девяносто шесть. Сегодня два раза его на витрине перекладывала.
— И он хоть вкусный?
— Понятия не имею. Ни разу не пробовала.
Андрей затянул молнию на сумке и посмотрел на неё серьёзно.
— Двадцатого купи себе полкило. Я без шуток.
— У нас на двадцатое уже всё расписано до последней гривны. Лучше я тебе котлет побольше на дежурство положу.
— Клади, — кивнул он. — Вдруг кто-нибудь с икрой в лифте застрянет. Обменяю по выгодному курсу.