рядом фарфоровые фигурки балерин, привезённые ею из собственной квартиры.
— Люди должны сразу почувствовать домашнее тепло, — уверенно объясняла она. — А у вас здесь не жильё, а перевалочный пункт между гаражом и библиотекой.
Кира с Ильёй в знак протеста закрылись у себя и включили музыку погромче. Марина же выбрала другой путь — молчаливую диверсию. Она не возражала, не повышала голос, не вступала в споры. Просто выполняла указания так, что понятие «уют» начинало приобретать весьма неожиданные формы.
Стоило Наталье Сергеевне отправиться на рынок за «нормальным мясом», которым, по её мнению, следовало непременно поразить будущих покупателей, Марина полезла в кладовку. Оттуда она извлекла старые ковры, насквозь пропитанные запахом нафталина, и торжественно разложила их в гостиной. Диван она прикрыла древним покрывалом с бахромой, доставшимся ещё от прабабушки. Через несколько минут квартира стала похожа на экспозицию забытых предметов быта времён бесконечных очередей и лакированных сервантов.
Когда Дмитрий вернулся с работы, он остановился на пороге комнаты и окинул всё это растерянным взглядом.
— Это что у нас теперь за выставка? — осторожно спросил он.
— Это, Димочка, связь времён, — невозмутимо пояснила Марина. — Твоя мама мечтает, чтобы мы все жили под одной крышей. Вот я и учусь объединять разные эпохи и вкусы в одном интерьере.
Ближе к вечеру Наталья Сергеевна появилась с тяжёлыми пакетами.
— Марина, я взяла отличную свиную шею! Завтра запечём. Запах мяса в квартире — это признак благополучия. Роман говорил, что такие детали располагают людей к покупке.
— Разумеется, Наталья Сергеевна, — покладисто кивнула Марина. — Кстати, я нашла в кладовке ваши журналы «Здоровье» за семьдесят пятый год. Уже положила их на журнальный столик. Пусть покупатели сразу поймут: здесь не просто живут, здесь мыслят.
Свекровь посмотрела на невестку с подозрением, но промолчала. Её мысли уже были далеко: она видела себя за рулём новенького автомобиля, слышала шум дороги и представляла, как подъезжает к дачному кооперативу «Рассвет» с таким видом, будто всю жизнь только так и ездила.
Седьмого мая воздух в квартире стал плотным от напряжения. Илья наотрез отказался покидать свою комнату и объявил, что находится «в плену у семейного безумия». Кира мысленно уже складывала чемоданы, хотя на деле пока ограничилась тем, что демонстративно открыла шкаф.
— Так, все заняли позиции! — распорядилась Наталья Сергеевна ровно в полдень. — Роман звонил, они подъедут через полчаса. Семейная пара, люди образованные. Дмитрий, надень нормальную рубашку, не заставляй мать краснеть. Марина, мясо — в духовку!
Марина безропотно поставила противень. Но обычным запеканием дело не ограничилось. Она густо обложила шею чесноком — не просто щедро, а с таким размахом, будто собиралась отпугивать нечистую силу в радиусе всего подъезда. Потом добавила приправу, когда-то привезённую из отпуска: аромат у неё был странный, навязчивый, похожий на смесь кипящего клея и поджаренной старой обуви.
— Что это за запах? — Наталья Сергеевна настороженно втянула воздух, выходя из ванной в парадном платье с люрексом.
— Домашняя атмосфера, — смиренно ответила Марина. — Специи по старинному рецепту. Вы же сами говорили, что аромат очень важен.
Раздался звонок. На пороге стоял Роман — гладкий, уверенный в себе молодой риелтор в костюме, который выглядел дороже всего их коридора вместе с вешалкой. За его спиной переминалась пара: унылый мужчина в очках и женщина в норковой шубе, совершенно неуместной для майского дня.
— Проходите, пожалуйста, проходите! — засуетилась Наталья Сергеевна, мгновенно превращаясь в радушную хозяйку. — Обратите внимание на планировку! Комнаты удобные, сторона светлая, соседи спокойные…
Именно в эту секунду сверху раздался дикий визг перфоратора. Похоже, сосед Виктор решил, что праздничные дни — идеальный момент, чтобы переделать санузел. Стены задрожали, а люстра в прихожей мелко зазвенела.
— Это у соседей ремонт уже на финише, — попытался перекричать грохот Роман. — Там буквально последние работы.
— А почему у вас так… необычно пахнет? — женщина в шубе поморщилась и прижала к носу платок.
— Это наше семейное блюдо! — Марина выплыла из кухни с полотенцем в руках. — Свинина, запечённая с диким чесноком и особой рыбной заправкой. Хотите попробовать? У нас все едят. Даже дети привыкли.
Как по команде, из комнаты вышел Илья. На нём была старая растянутая майка, волосы торчали в разные стороны, а лицо выражало глубочайшее страдание.
— Мам, у меня от этого запаха снова желудок крутит, — громко сообщил он. — Где мои таблетки?
Покупатели молча переглянулись.
— Давайте пройдём в гостиную, — быстро вмешалась Наталья Сергеевна и почти подтолкнула гостей вперёд. — Там вы увидите, какие у нас потолки!
Но гостиная тоже подготовила им впечатление. Марина «случайно» не выключила старый увлажнитель воздуха, который давно подтекал. Под нафталиновым ковром уже образовалась приличная лужа, скрытая с виду почти идеально.
— Осторожно! — вскрикнула Кира как раз в тот момент, когда мужчина в очках наступил на ковёр и тот ответил влажным, выразительным «члюп». — У нас там под полом трубы немного мокнут, но папа говорит, что до капитального ремонта как-нибудь дотянем.
Мужчина посмотрел сначала на свои туфли, потом на жену.
— Роман, вы уверяли, что квартира в прекрасном состоянии, — ледяным тоном произнесла дама.
— Она действительно в прекрасном состоянии! — Наталья Сергеевна метнулась к окну. — Вы лучше посмотрите, какой вид!
Она резко раздвинула шторы. Перед гостями открылась мусорная площадка, где два кота как раз устроили ожесточённую схватку за селёдочную голову. Дождь усилился, по стеклу потянулись мутные дорожки, и пейзаж за окном стал окончательно безнадёжным.
— Мы, наверное, всё-таки пойдём, — сказал мужчина, осторожно отступая к двери. — Нам нужно это… обсудить.
— Подождите же! — в отчаянии воскликнула Наталья Сергеевна. — А цена? Мы готовы уступить!
— Боюсь, дело уже не в цене, — сухо ответила женщина в шубе. — Роман, идёмте. У нас ещё просмотр квартиры в новостройке.
Когда за ними закрылась дверь, в квартире стало почти тихо. Только перфоратор Виктора за стеной продолжал торжествующе реветь, словно исполнял победный марш.
Восьмое мая началось с грозы — и за окном, и внутри семьи. Наталья Сергеевна сидела на кухне, опершись щекой на ладонь, и неподвижно смотрела в мокрое стекло. Нарядное платье с люрексом исчезло; вместо него на ней был старый домашний халат.
— Вы всё сорвали, — сказала она негромко, без привычной резкости. — Ты, Марина, со своим чесноком. Ты, Дмитрий, своим вечным молчанием. Кира, Илья… вы ведь понимаете, что я старалась не только для себя?
— Мам, — Дмитрий наконец сел напротив неё и устало провёл рукой по лицу. — Мы тебя любим. Правда. Но продавать квартиру ради машины — это уже слишком. Ты же сама всегда говорила: свой угол и крыша над головой — самое важное.
Наталья Сергеевна опустила глаза и сжала край халата пальцами.
— Я просто хотела одного.