И, не отыскав ни одной подходящей фразы, снова плотно сжала губы. Сергей тем временем уткнулся в брачный контракт с таким видом, будто где-то между строк обязательно должна обнаружиться спасительная ошибка.
— Пятое декабря, одиннадцать утра, — спокойно напомнила я. — Хотите — приходите. Не захотите — тоже переживу. Любить вас меньше от этого не стану. Чаю налить?
От чая они отказались. Уже на пороге Наталья всё-таки обернулась и процедила: мол, поступай как знаешь, ты ведь у нас всегда самая умная. В нашей семье это почти официальная форма смертельной обиды. Точно такими же словами когда-то, в восемьдесят девятом, проводила меня моя мама, когда я собиралась расписываться с их отцом. И всё равно на регистрацию тогда явилась. Этот факт я себе отметила.
Пятого декабря с самого утра валил снег — густой, праздничный, будто его специально заказали к нашему дню. Константин надел костюм и замучил себя переживаниями из-за галстука: ему всё казалось, что тот перекошен. Хотя галстук держался идеально. Я выбрала платье цвета спелой вишни. Не серенькое, не «подходящее женщине моего возраста», не скромное до невидимости. Именно вишнёвое.
Сергей пришёл. И мальчишек привёл обоих. Они с невероятно важными лицами посыпали нас рисом из маленького бумажного пакета. Старший потом шёпотом признался, что рис они с папой купили уже по дороге, буквально в последнюю минуту. Константин пожал Сергею руку. Я заметила, как крепко они сцепили ладони и как внимательно пригляделись друг к другу. Ну и пусть. Мужчинам, наверное, без этого никак.
Наталья не появилась. Утром я ей звонила — она не ответила. Зато вечером, когда мы с Константином уже пили чай в новом качестве, как муж и жена, телефон коротко звякнул. Сообщение было всего из шести слов: «Пусть только попробует тебя обидеть. Поняла?»
Я прочитала его, наверное, раз десять подряд. Для посторонних переведу: на языке моей дочери это означает «мама, будь счастлива». Просто учила она этот язык у меня. А я когда-то тоже разговаривала без словаря.
Свадьбы, если честно, почти не было: расписались, потом впятером — с Сергеем и мальчишками — пообедали в кафе. А вечером Константин перевесил мне полку, которая три года висела криво и раздражала одним своим видом. Живём вместе вторую неделю. По утрам он греет чайник каким-то своим особенным способом, а я всё ещё не привыкла, что в квартире теперь пахнет не только моими вещами, но и чужим одеколоном. И, признаюсь вам честно, привыкать к этому мне очень нравится.