— Я слишком долго мирилась с вашими правилами, — произнесла Ольга, выпрямляясь. — Молчала, когда вы, Виктор Андреевич, дымите в уборной так, что потом вся квартира провоняла табаком до занавесок. Закрывала глаза, когда ты, Наталья, берешь мой шампунь за две тысячи и купаешь им своего кота. Но за то, что вы только что сделали с моим ребенком, я вас раздавлю.
— Гляди-ка, начальница нашлась! — взревел свекор и с такой силой оперся кулаками о стол, что посуда дрогнула.
С кончика его папиросы сорвался серый комочек пепла и шлепнулся прямо в миску с фаршем.
— Ты вообще помнишь, в чьей квартире стоишь, малявка? — выплюнул он. — Я это жилье от завода получил, я за него спину гнул день и ночь! А вы явились на все готовое, живете припеваючи, да еще мое имущество калечите! Эта дрель тебя переживет, она бетон резала, как сливочное масло!
— Ваша дрель — не инструмент, а ржавая ловушка для смерти! — Ольга даже не шелохнулась. — У нее шнур в трех местах перемотан изолентой. Ее к розетке поднести страшно, не то что включать!
— Ольга, ну хватит, прошу тебя, — прошипел Сергей, испуганно косясь в сторону входной двери, будто соседи могли различить каждое слово через бетонные стены. — Отец прав, чужие инструменты трогать нельзя. Я куплю ему новую, какую захочет… Пап, ну скажи, какую взять? «Макиту»? «Бош»? С аванса купим. Всё, вопрос закрыт.
Ольга медленно повернула к мужу лицо. В ее взгляде было столько холодного отвращения, что Сергей сбился, умолк и уставился в пол.
Перед ней стоял уже не взрослый мужчина, не сорокалетний инженер, а маленький затравленный мальчик, который до сих пор внутренне сжимается от одной мысли, что его могут отхлестать ремнем за двойку по труду.
— Вопрос закрыт? — переспросила она так тихо, что от этого шепота стало еще страшнее. — То есть для тебя нормально, что твой собственный отец выгнал твоего сына на холод? А ты в это время сидел здесь… — Ольга резко указала на доску, где аккуратными рядами лежали свежеслепленные пельмени, — сидел, лепил вот это и слушал, как твой ребенок мерзнет за стеклом?
— Я не слушал… Я телевизор смотрел… то есть слушал, — забормотал Сергей, судорожно крутя пуговицу на рубашке. — Да и не такой там мороз, честное слово…
— Там щели шириной с палец!
— Ой, ну прямо катастрофа века! — встряла Наталья, выставив локти и уперев ладони в бока. — Мы с Сергеем в детстве и похуже получали. Ничего, выросли людьми, старших уважать умеем. А вы, современные мамочки, из мальчишек кисель делаете. Твоему Матвею ремня нормального не хватает, вот что я тебе скажу.
— Тебе, Наталья, нормального мужчины не хватает, а не алиментщиков с сайтов знакомств, — резко бросила Ольга.
Лицо золовки мгновенно пошло красными пятнами.
— Но сейчас разговор не о тебе, — отрезала Ольга.
Она резко развернулась и быстрым шагом вышла из кухни в коридор.
— Эй! Куда это ты собралась? Я с тобой еще не закончил! — рявкнул Виктор Андреевич и тяжело затопал следом. — Когда я говорю, смотри мне в глаза!
Ольга не ответила. Она подошла к старой громоздкой стенке «Спутник», занимавшей добрую половину тесного коридора. Безошибочно открыла нижнюю дверцу — ту самую, где свекор держал свои «особо важные» бумаги, отвертки, заржавевшие гайки, непонятные чеки и прочий хлам, который никому нельзя было трогать.
— Ты чего там шаришься?! А ну отошла! — заорал старик, бросаясь к ней и пытаясь оттеснить плечом.
Но Ольга, неожиданно сильная для своей хрупкой фигуры, резко отмахнулась локтем и вытащила из глубины полки толстую пластиковую папку-конверт.
С этой папкой она вернулась на кухню и швырнула ее на стол прямо поверх муки и пельменей. Застежка раскрылась, бумаги высыпались наружу и разлетелись веером: пожелтевшие квитанции, белые распечатки, бланки с красными печатями, какие-то уведомления.
— Это что такое? — Сергей нахмурился и поднял один лист, стряхивая с него муку.
— А ты прочти, Сереженька, — голос Ольги дрожал от сдерживаемого напряжения. — Только вслух. Раз уж у нас сегодня вечер правды, семейных ценностей и почтения к старшим.
Сергей неуверенно поднес бумагу ближе к глазам.
— Судебный приказ… судья участка номер четыре… взыскать с… взыскать с Виктора Андреевича задолженность по микрозайму в МФО «Быстрые деньги»… двадцать семь тысяч двести гривен…
— Что?! — Наталья вырвала лист у брата и уставилась в строки. — Папа, это еще что за новости?
— Не твоего ума дело! — огрызнулся старик и дернулся к столу, стараясь сгребсти разбросанные бумаги своими широкими, покрытыми старческими пятнами руками.