Но пальцы уже плохо слушались. Виктор Андреевич побледнел так резко, будто из него разом вытянули всю кровь: багровый оттенок исчез, лицо стало серым, землистым.
— Чушь какая-то! — прохрипел он. — Это подстава! На меня мошенники заем оформили!
— Правда? — Ольга резко выдернула из стопки еще один документ. — А это тоже мошенники? Постановление исполнительной службы. Арест счетов. Плюс задолженность за коммунальные услуги по этой квартире. Свет, вода, отопление — четыре года почти ничего не оплачено, Виктор Андреевич.
Кухню накрыла такая тишина, что слышно стало каждую мелочь: как в мойке с равными промежутками падали капли из неплотно закрытого крана, как за стеной гудела вода в ванной, где Матвей пытался согреться под горячим душем.
Сергей растерянно смотрел то на листы, то на отца, будто никак не мог сложить увиденное в одну картину.
— Пап… — выдавил он наконец. — Ты же сам говорил, что пенсию откладываешь. Что на счет кладешь. Что копишь на машину…
— Я перед тобой отчеты сдавать не обязан! — взорвался свекор, но в его крике уже слышалась слабость. — Мои деньги, мои дела! Сам разберусь!
Ольга криво усмехнулась и скрестила руки на груди.
— Разобрались уже. Набрали микрозаймов под бешеные проценты, чтобы тащить домой всякий хлам с сайтов объявлений. Ржавые моторы от лодок, древние дрели, которые давно не крутятся, бензопилы без шанса завестись. Гараж забит, балкон забит, кладовка забита. Вы изображаете рачительного хозяина, мастера золотые руки, а на самом деле просто старый безответственный скопидом, который втянул всех в долги по самую шею.
— Закрой рот! — Виктор Андреевич вскинул руку, но ударить не успел.
Его качнуло. Он обеими ладонями вцепился в край стола и задышал часто, хрипло, словно воздуха в кухне вдруг стало не хватать.
— Папа! — Наталья подскочила к нему и ухватила под локоть. — Сергей, воды дай! Ты слепой? Ему плохо! Довела человека, гадюка!
Сергей метнулся к мойке, схватил первый попавшийся стакан, набрал воды.
— Не нужна мне твоя вода! — Виктор Андреевич отмахнулся так резко, что стакан полетел в сторону. — Убирайтесь из моего дома! И пацана своего криворукого забирайте! Чтобы я вас тут больше не видел!
Ольга даже не дернулась. Она стояла неподвижно и смотрела прямо в его беспокойные, мечущиеся глаза.
— С огромным удовольствием. Только прежде чем мы уйдем, Сергей должен услышать еще кое-что.
— Ольга, прошу тебя, хватит, — Сергей глухо застонал и закрыл лицо руками, испачканными мукой. — Я больше не выдержу.
— Выдержишь, — жестко сказала она, подошла и силой отвела его ладони от лица. — Ты знаешь, почему коллекторы до сих пор не вынесли эту картонную входную дверь? Почему в этой развалюхе еще не отключили свет?
Сергей моргнул, ничего не понимая.
— Потому что последние полгода я тайком от тебя гасила эти проклятые долги, Сергей. Из своей зарплаты.
— Что?.. — он отступил на шаг, будто получил удар. — Ты… ты платила за него нашими деньгами? Почему молчала?
Ольга медленно повернула голову к свекру, и в ее взгляде было столько презрения, что Виктор Андреевич невольно отвел глаза.
— Потому что он умолял. Почти плакал. А сегодня этот образец мудрости, этот великий наставник мужчин едва не заморозил моего сына из-за куска старого советского пластика. Всё. С меня хватит.
Она резко развернулась и вышла в коридор.
— Матвей! — крикнула Ольга, постучав костяшками пальцев в дверь ванной. — Выходи. Быстро вытирайся, надевай самое теплое. Мы уезжаем.
Через минуту из ванной показался Матвей. Волосы у него были мокрые, щеки горели болезненным румянцем, зато губы уже перестали быть синими. На мальчике была толстая флисовая кофта, явно наспех натянутая поверх домашней футболки.
— Мам, куда мы? — тихо спросил он, шмыгнув носом. — К себе? Но там же даже полов нормальных нет…
— Лучше ночевать на голом бетоне в спальнике, чем на мягких перинах рядом с такими родственниками, — отрезала Ольга и вытащила из шкафа большую спортивную сумку. — Собирай учебники.
Она начала быстро срывать с вешалок куртки, вытаскивать из тумбы обувь, комком запихивать вещи в сумку. Движения у нее были резкие, почти лихорадочные.
Из кухни вышел Сергей. Он замер у дверного проема и смотрел, как жена, не оборачиваясь, собирает их вещи. На лице у него застыло потрясение — беспомощное, растерянное, почти детское.
— Ольга… — произнес он тихо. — Куда мы поедем среди ночи? Завтра же воскресенье…
— В свою квартиру поедем, — не глядя на него, ответила она. — А ты, Сергей, если хочешь, оставайся. Воскресенье — отличный день. Сходите с папой на барахолку, купите еще один сломанный карбюратор. Возьми пару тысяч гривен в микрозайме, как раз хватит.
Из кухни вылетела Наталья.
— Сергей, останови ее! Она ведь сейчас уедет, и потом ты уже ничего не исправишь!