— Потом на развод подаст! И квартиру вашу начнет делить!
Сергей медленно повернулся к сестре, потом посмотрел на отца. Тот сидел в глубине кухни на стуле, тяжело втягивая воздух, среди размазанной по полу муки. Сейчас он уже совсем не напоминал властного хозяина дома, перед которым все должны были замирать. Перед ними был усталый, нездоровый, озлобленный старик, окончательно запутавшийся в собственных выдумках.
После этого Сергей перевел взгляд на Матвея. Сын стоял у стены в коридоре, крепко прижимая к груди школьный рюкзак. Его глаза были огромными, настороженными, почти испуганными. И в этом взгляде Сергей внезапно увидел самого себя — мальчишкой, тридцать лет назад, когда отец запер его на три часа в темной кладовке за потерянную на улице гривну.
Ни слова не сказав, Сергей подошел к вешалке и снял с крючка свою зимнюю куртку.
— Сергей? Ты это куда? — голос отца прозвучал уже не грозно, а жалко, почти растерянно. — А пельмени кто долепливать будет? Мать ваша, царство ей небесное, эту традицию завела… Завтра воскресенье.
Сергей застегнул куртку до самого горла.
— Всё, пап. Традиции закончились, — произнес он тихо, но так твердо, что спорить было бессмысленно. — И мои деньги тоже закончились. С приставами теперь разбирайся сам.
Он забрал у Ольги тяжелую спортивную сумку и перекинул ремень через плечо.
— Матвей, надень шапку. На улице морозно.
Они вышли втроем. Никто не стал прощаться. Тяжелая металлическая дверь за их спинами захлопнулась с резким лязгом, будто отрезала от них кухонный запах чеснока, старого табака и той жизни, в которой они слишком долго задыхались. Только тогда Ольга, впервые за весь вечер, глубоко и шумно выдохнула.
Прошло шесть месяцев.
В их новой квартире на девятнадцатом этаже еще пахло ремонтом: свежей краской, древесной пылью и только что уложенным ламинатом. До уюта было далеко. В некоторых местах из стен торчали провода, на кухне вместо полноценного гарнитура стоял простой стол из строительного магазина, а в спальне пока лежал надувной матрас. Но это было их пространство. Без крика. Без унижения. Без чужих долгов, которые требовали оплачивать молча.
Матвей сидел прямо на полу в своей комнате. Вокруг него были разложены инструкции, пакетики с винтиками, платы и пластиковые детали. Он с таким серьезным видом собирал программируемого робота из набора, подаренного отцом на день рождения, будто работал над настоящим научным проектом.
— Мам! Пап! Быстрее сюда! — радостно закричал он. — Он поехал! Смотрите, он сам поехал!
Ольга вышла из ванной, на ходу вытирая руки полотенцем. Сергей отложил отвертку, которой собирал книжный стеллаж, и подошел к сыну. Маленький пластиковый робот, тихо жужжа моторчиками, неловко переваливался через провод, брошенный на полу.
— Молодец, инженер, — Сергей улыбнулся и взъерошил Матвею волосы. — Видно, руки у тебя растут как надо.
Ольга подошла ближе и прислонилась к плечу мужа. Сергей обнял ее за талию и слегка притянул к себе. Некоторое время они просто смотрели, как робот упрямо ползет вперед, мигая крошечными светодиодами.
— Сегодня звонил, — вдруг негромко сказал Сергей, не отрывая взгляда от игрушки.
Ольга сразу напряглась, но перебивать не стала.
— Просил помочь перевезти вещи на дачу, — продолжил он. — Сказал, приставы забрали телевизор и стиральную машину в счет долга. Наталья с ним сильно поссорилась и съехала на съемную квартиру. Не выдержала жить в режиме вечной экономии.
— А ты что сказал? — спокойно спросила Ольга.
Сергей пожал плечами.
— Ответил, что не могу. Что у меня нет времени, я собираю сыну стеллаж. Потом перевел ему пять тысяч гривен на продукты. И всё. Больше я его проблемы на себе тащить не буду.
Ольга повернулась к нему и мягко поцеловала в колючую от щетины щеку. Она прекрасно понимала, какой ценой ему дались эти слова. Вырвать из себя многолетний страх перед отцом оказалось гораздо труднее, чем выровнять стены, провести проводку и собрать мебель в новой квартире.
— Знаешь, — тихо сказала она, глядя в окно, за которым мерцали огни ночного города, — я иногда думаю: а если бы Матвей тогда не уронил ту проклятую дрель? Мы бы и дальше всё это терпели?
— Нет, — Сергей покачал головой. — Рано или поздно всё равно бы прорвало. Просто иногда нужен очень сильный холод, чтобы наконец очнуться и понять: ты не живешь, а замерзаешь заживо.
Он наклонился, поднял с пола робота и протянул его сыну.
— Держи аккуратно, Матвей. А если вдруг сломаешь — ничего страшного. Вместе разберемся и починим. Нужно будет — новую деталь напечатаем на принтере. Купим когда-нибудь.
Матвей счастливо улыбнулся, забрал робота и снова склонился над чертежами.
В их доме не было дорогих сервизов, безупречного порядка и обязательных воскресных обедов с пельменями. Зато здесь больше не было страха. И никто уже не стоял на холодном балконе, расплачиваясь своим здоровьем и спокойствием за чужие ошибки, долги и амбиции.