Заодно она уточнила вполне логичный момент: на чье имя вообще предполагается покупать первую из этих квартир.
Надежда Сергеевна ответила так уверенно, будто вопрос давно решен и обсуждению не подлежит. Конечно же, жилье должно достаться ее дорогому сыну. Дмитрию, по ее словам, уже давно пора обзавестись собственными квадратными метрами, чтобы никто и никогда больше не мог упрекнуть его тем, что он живет «на чужой территории».
И тут я вдруг с ледяной ясностью осознала: наша возможная будущая спальня превратилась в площадку, где совершенно спокойно, при посторонних, обсуждают, как распорядиться деньгами от продажи моей личной добрачной квартиры.
Татьяна, видимо, тоже почувствовала, что разговор уходит куда-то не туда, и осторожно спросила, в курсе ли я подобных масштабных планов. Надежда Сергеевна сразу сделала голос тише, почти перешла на шепот, но дверь была приоткрыта, и каждое слово долетало до меня без труда. Сначала, сказала она, нужно юридически оформить сделку, а уже потом спокойно разъяснить мне все нюансы. Дмитрий, мол, с этим полностью согласен. А если я вдруг сильно обижусь, мне можно будет вернуть какую-нибудь часть суммы, чтобы не устраивать лишних сцен.
Я резко толкнула дверь и вошла в комнату.
— Интересно, какую именно «часть» мне собираются великодушно вернуть? — спросила я достаточно громко, чтобы услышали все.
Свекровь на мгновение побелела так, будто ее облили холодной водой. Но уже через секунду она выпрямилась, натянула на лицо неестественную улыбку и заговорила сладким голосом. Мол, я все неправильно поняла. Они всего лишь рассуждали в общих чертах, интересовались ситуацией на рынке недвижимости. Никаких решений за моей спиной никто не принимал, это был обычный дружеский разговор о возможных вариантах на будущее.
Я не стала вступать с ней в перепалку и потребовала позвать Дмитрия.
Муж появился через несколько минут в прекрасном настроении. Владельцы квартиры, как оказалось, согласились оставить посудомоечную машину, и он уже мысленно считал это маленькой победой. Но, заметив наши каменные лица, тут же перестал улыбаться.
Я ровным, холодным голосом пересказала ему все, что только что услышала от его матери. Слово в слово. Дмитрий сразу отвел взгляд, будто внезапно заинтересовался полом. Потом пробормотал, что мама просто любит рассуждать вслух, что она часто говорит лишнее и не стоит придавать значение каждой ее фразе.
— Тогда объясни мне, почему она так уверенно сказала, что ты согласен? — спросила я. — И что именно вы собирались объяснять мне потом, уже после того как все будет оформлено?
Дмитрий попытался взять меня за локоть и тихо предложил обсудить это дома, без посторонних, в нормальной обстановке. Я резко выдернула руку. Татьяна смущенно отошла к окну, а хозяин квартиры в коридоре молча перекладывал из руки в руку связку ключей, делая вид, что его здесь вообще нет.
Я прекрасно поняла расчет мужа. Он надеялся, что при чужих людях я не стану задавать неудобные вопросы и не устрою разбор полетов. А дома он уже подберет мягкие слова, сгладит острые углы и снова попытается представить ситуацию как недоразумение.
Я повернулась к агенту и ясно сказала, что никакую будущую покупку на Надежду Сергеевну оформлять не собираюсь. Более того, попросила временно остановить поиск, потому что между нами нет никаких официальных договоренностей и продолжать просмотры в такой ситуации бессмысленно.
Свекровь тут же взвизгнула, что я раздуваю дешевую драму на пустом месте. По ее мнению, нормальный человек не стал бы демонстрировать такое дикое недоверие к собственной семье, тем более к людям, которые якобы желают мне только добра.
На улицу я вышла отдельно от них. В машину садиться отказалась сразу. Мне остро, почти физически, нужно было хотя бы полчаса тишины, без их голосов и оправданий.
Я дошла до небольшого спокойного кафе, села за дальний столик и открыла в телефоне заметку, которую завела для просмотра квартиры. Вопрос про состояние балкона я стерла одним движением. Вместо него начала подробно записывать все, что услышала за дверью: формулировки, интонации, последовательность фраз. Пока память еще держала детали, я старалась не упустить ничего. Уже тогда я понимала: вечером они оба будут уверять меня, что речь шла совсем не об этом, что я все исказила и придумала лишнее.
Потом я позвонила своему риелтору. Она подтвердила, что объявление о продаже моей квартиры еще не успели выставить в базу. Значит, отменять было нечего. Мы просто ставили процесс на паузу. Впервые за весь этот безумный день я смогла глубоко вдохнуть и спокойно выдохнуть.
Когда я вернулась домой, Дмитрий уже ждал меня вместе со своей матерью. Судя по их лицам, семейный совет директоров снова собрался в полном составе и был готов к заседанию.
— А теперь давайте обойдемся без красивых отступлений и разговоров про удобство.