Сын в этой семье словно занимал сразу две роли: для матери он оставался маленьким мальчиком, а рядом с женой всё чаще вёл себя как хозяин дома. Татьяна Сергеевна же умела быть одновременно обиженной старушкой и человеком, который давил без жалости. Юлия молча ушла в ванную, открыла кран и долго сидела на краю ванны, вцепившись пальцами в полотенце. Из зеркала на неё смотрела женщина с потухшим взглядом и плотно сжатыми губами. Плакать уже не получалось. Слёзы будто закончились. Только внутри, под рёбрами, нарастало неприятное скребущее чувство: ещё немного — и она не выдержит.
Ближе к вечеру, когда Дмитрий вышел на кухню налить себе чай, Юлия подошла к его куртке. Она сама не сразу поняла, что делает, но руки уже шарили по карманам. В одном лежали ключи. В другом — ещё один чек. Ювелирный салон «Алмаз». Кольцо с бриллиантом. Девять тысяч двести гривен. Дата — три дня назад.
Юлия застыла посреди прихожей с этой бумажкой в руке. На секунду ей показалось, что пол под ногами стал мягким и начал проваливаться.
Она дождалась, пока Дмитрий вернётся в комнату, и тихо спросила:
— Дмитрий, что это за кольцо?
Лицо у него дрогнуло. Совсем на миг, но Юлия успела заметить.
— Какое ещё кольцо? — он попытался усмехнуться. — А… это. Я хотел тебе подарок сделать. Сюрприз. На годовщину.
— Наша годовщина в июне.
— Ну и что? Я заранее подготовился.
Она не поверила ни одному слову. Но спорить не стала. Просто коротко кивнула, развернулась и вышла.
Ночью сон так и не пришёл. Юлия лежала рядом с Дмитрием, слушала его ровное сопение и снова прокручивала в голове цифры. Девять тысяч двести гривен — почти полторы её зарплаты. Кольцо с бриллиантом не покупают «заранее» за восемь месяцев. И ресторанный чек на три тысячи двести гривен никак не мог быть теми деньгами, которые «дала мама». Татьяна Сергеевна, если бы и дала, то сорок гривен на хлеб — и потом ещё неделю напоминала бы об этом.
Утром Дмитрий вышел в магазин за сигаретами, а свекровь после завтрака объявила, что ей нужно «полежать, сердце шалит». Тогда Юлия набрала подругу. Ирина работала юристом в небольшой фирме на Подоле в Киеве, разбиралась в документах лучше многих адвокатов и, что было важнее, умела слушать без лишних вопросов.
— Ир, это Юлия. Мне очень нужна твоя помощь.
— Что-то случилось?
— Кажется, Дмитрий мне изменяет. И ещё… похоже, Татьяна Сергеевна вовсе не такая больная, какой себя выставляет.
На другом конце повисла пауза.
— Приезжай, — сказала Ирина. — Разберёмся спокойно.
Но Юлия поехала не сразу. Сначала она решилась на то, что давно откладывала. Когда Татьяна Сергеевна ушла в поликлинику, Юлия вошла в её комнату и открыла шкаф. На верхней полке стояла коробка из-под зимних сапог. Внутри оказалась папка с бумагами.
Юлия достала медицинскую карту и стала быстро просматривать страницы, стараясь не упустить ничего важного. Врачебные записи были сухими и понятными: жалобы на боли в области сердца, общее состояние удовлетворительное, рекомендовано наблюдение. Ни слова об инвалидности. Ни подтверждённого тяжёлого артроза. Никаких диагнозов, из-за которых человек не мог бы сам дойти до кухни или вынести мусор.
Следующий лист заставил её задержать дыхание. Справка об инвалидности второй группы. Оформлена через знакомого врача. Фамилия показалась Юлии знакомой, и через пару секунд она вспомнила: Татьяна Сергеевна не раз хвасталась, что у неё «в медицине свои люди».
Под справкой лежал ещё один документ — завещание свёкра, составленное два года назад. Квартира, в которой они сейчас жили, была завещана Юлии. Потом свёкор умер, а Татьяна Сергеевна убедила её переоформить бумаги. Тогда она сказала: «Так надо для налоговой, меньше проблем будет». Юлия подписала доверенность, даже не читая.
Теперь всё складывалось в одну страшную картину. Эта квартира была куплена на деньги её матери. Той самой матери, которую Татьяна Сергеевна не пустила даже на порог, когда та уже тяжело болела. Мама Юлии умерла в больнице, а свекровь тогда только сухо бросила: «Сама как-нибудь справишься».
Юлия фотографировала каждый лист. Пальцы дрожали так сильно, что некоторые снимки приходилось делать заново, но она упрямо продолжала: карта, справка, завещание, доверенность.
Вечером позвонил Кирилл. Он учился в восьмом классе и жил с ними, но в последнее время всё чаще пропадал в комнате у бабушки.
— Мам, бабушка сказала, что ты хочешь нас выгнать. Это правда?
Юлия крепче прижала телефон к уху.
— Кирилл, откуда ты это взял?
— Она сказала, что ты плохая. Что ты собираешься продать квартиру. Мам, я не хочу переезжать. У меня здесь друзья.
— Послушай меня внимательно. Я ничего продавать не собираюсь. И я не хочу, чтобы ты куда-то уезжал. Бабушка просто неправильно поняла.
— Она не неправильно поняла. Бабушка никогда не ошибается. Она сказала, что ты нас бросишь.
Юлия закрыла глаза. Теперь она ясно увидела, каким оружием против неё решили воспользоваться.