Это было уже не простое давление, а откровенная попытка перевернуть реальность. Татьяна Сергеевна открыла против неё фронт, и самым больным рычагом выбрала Кирилла.
— Кирилл, я люблю тебя. Слышишь? Я никуда из твоей жизни не исчезну. Приезжай домой, я сделаю тебе макароны с сыром, как ты любишь.
— Хорошо, — глухо ответил он и сбросил звонок.
Юлия ещё несколько секунд смотрела на погасший экран. Потом открыла галерею, пролистала снимки документов, снова увидела своё лицо в чёрном стекле телефона — бледное, уставшее, но неожиданно спокойное. И в эту минуту окончательно поняла: всё, предел пройден.
О своём решении она сказала в субботу за ужином. Татьяна Сергеевна в этот момент как раз вспоминала, как когда-то работала в школе и «ставила на место таких характерных девиц». Юлия аккуратно положила вилку на край тарелки.
— Дмитрий, я подаю на развод.
За столом словно выключили звук. Татьяна Сергеевна театрально прижала ладонь к груди. Дмитрий резко побелел.
— Ты вообще понимаешь, что говоришь? Совсем разум потеряла?
— Наоборот. Кажется, впервые за долгое время я начала ясно соображать. Я больше не хочу тянуть тебя и твою мать. Мне надоело слушать, какая я никчёмная. Надоело находить в мусоре чеки из ресторанов, пока сама думаю, можно ли позволить себе новые сапоги.
Татьяна Сергеевна медленно повела плечами и начала сползать со стула. Но Юлия успела заметить короткий взгляд, брошенный на сына: мол, действуй, спасай. Дмитрий тут же поднялся и кинулся к матери, не к жене.
— Звони в скорую, — бросил он Юлии.
— Позвони сам. Или номер тоже нужно подсказать?
В итоге вызов всё же сделали. Приехал молодой фельдшер с усталым лицом, молча надел манжету, измерил давление, посмотрел на прибор, затем — на Татьяну Сергеевну.
— Сто двадцать на восемьдесят. Давление идеальное. Вам бы, может, не к нам, а к психологу обратиться?
Татьяна Сергеевна мгновенно ожила. Глаза сузились, голос стал резким:
— Это всё из-за неё. Она меня довела.
— Я вас довела? — Юлия даже не повысила голос. — Вы притворялись больной, чтобы я вас содержала. Я видела вашу медицинскую карту. Вы здоровы.
Свекровь осеклась. А Дмитрий смотрел на мать так, будто впервые заметил трещину в привычной картине. В его взгляде мелькнуло не раскаяние — скорее испуг.
Юлия ушла в комнату и собрала сумку. Только самое нужное: паспорт, документы, деньги, зарядное устройство. Из квартиры она вышла, не оглянувшись. Уже на площадке за ней выбежал Кирилл.
— Мам, ты куда?
— К тёте Ирине. Кирилл, я тебя не оставляю. Просто больше не могу жить рядом с ними.
— А я?
— Ты можешь остаться с папой и бабушкой, если так хочешь. Можешь поехать со мной. Но заставлять тебя я не стану.
Он опустил глаза.
— Бабушка сказала, что ты меня бросишь. А теперь ты уходишь.
Юлия присела перед ним и крепко обняла.
— Я тебя не брошу. Никогда. Запомни это, пожалуйста.
Она поцеловала сына в макушку, отпустила и вышла на улицу. Ветер был ледяной, но холода она почти не чувствовала.
Ирина жила в двухкомнатной квартире на Оболони. Она молча выслушала Юлию, поставила перед ней кружку горячего чая, а потом открыла ноутбук.
— Давай всё, что у тебя есть. Показывай.
Юлия передала ей фотографии. Ирина долго пролистывала снимки, всё сильнее хмурясь.
— Так. Справка об инвалидности — явная подделка. Врач, чья подпись тут стоит, уже давно уволен за взятки. Я о нём слышала. Завещание свёкра выглядит настоящим. Доверенность ты подписала не читая — это плохо, но не конец света. Квартира покупалась на деньги твоей матери? Подтверждения остались?
— Есть банковская выписка. Мама переводила сумму именно на покупку. Я тогда ещё удивилась, почему Татьяна Сергеевна так настаивала, чтобы жильё оформили на неё. Она уверяла, что так будет проще с налогами.
— Понятно. Значит, можно говорить о том, что сделку провели с использованием обмана. Плюс ты работала и фактически содержала всех. Муж пять лет не зарабатывал. Это тоже важно. И ещё измена. Ты уверена, что у него есть женщина?
— Кольцо. Чек на 23 000 грн. И переписка, которую я случайно увидела в облаке.
— Переписку обязательно зафиксируй. Сделай скриншоты, сохрани копии, лучше сразу в нескольких местах.
Они просидели почти до ночи. Ирина объясняла, что нужно подавать иск о разделе имущества и отдельно — о признании доверенности недействительной. Кроме того, стоило написать заявление в полицию по факту мошенничества с медицинской справкой. Юлия слушала, кивала и впервые за долгое время не чувствовала паники. Внутри было тихо, будто после сильной грозы.
Через неделю Дмитрий начал писать ей одно сообщение за другим, и первыми пришли слова, полные злости.