В салоне автомобиля стоял запах детского шампуня, смешанный с едва уловимой кислинкой тревоги. Тарас в который раз поинтересовался, отчего бабушка повышала голос, а Дарина молча сжимала своего плюшевого зайца так крепко, что его ухо окончательно намокло. Я промолчала. Вернувшись домой, повесила пальто, подошла к настенному календарю и толстым маркером перечеркнула каждую субботу до самого декабря.
Но корни этой истории тянулись не к сегодняшнему дню. Всё началось пять лет назад, когда Владислав однажды сказал за ужином: «Мама ждёт нас в выходные». Тогда я отнеслась к этому спокойно — подумала, что это возможность узнать друг друга получше. Свекровь жила одна: свёкор давно ушёл, а Владислав был её единственным ребёнком. Мне казалось, что поездки по субботам — мера временная, пока мы не выстроим собственные семейные привычки. Однако свои традиции так и не сложились. Зато укоренился строгий, почти обязательный ритуал.
Каждую субботу к девяти утра я расправляла Тарасу ворот рубашки и аккуратно застёгивала Дарине кофту под самое горло — «чтобы бабушка не сказала, что простудятся». Владислав стоял у окна с чашкой кофе и время от времени поглядывал на часы. Ровно в десять мы садились в машину. В одиннадцать нажимали кнопку звонка на двери с табличкой «Л.Н. Громова», и она открывалась практически мгновенно — Людмила Николаевна уже поджидала нас в прихожей. Прямая спина, тяжёлый кулон с зелёным камнем на толстой золотой цепочке, тёмные крашеные волосы с ровным пробором — всё в ней выглядело безупречно и холодно.
От неё исходил стойкий аромат терпких духов, перемешанный с запахом стирального порошка. Позже этот запах оставался на детских волосах, и я улавливала его перед сном, словно дыхание чужого дома — чужого и недоброжелательного. Но тогда я всё ещё убеждала себя, что к этому можно привыкнуть.
В тот день всё шло по привычному сценарию. Мы сидели в гостиной за столом с накрахмаленной скатертью, пили чай. Детям разрешалось взять только сушки, и Людмила Николаевна внимательно следила, чтобы крошки не падали на одежду. Дарина принесла с собой любимого зайца с надкусанным ухом — она не расставалась с ним нигде, и я не видела в этом беды. Свекровь поджала губы.
— Игрушка выглядит грязной. Оксана, ты вообще смотришь, что у ребёнка в руках?
— Конечно. Он чистый, просто ухо…
— Ухо обгрызено. Это некрасиво. Дети обязаны выглядеть аккуратно. Ты за ними следишь?
Тарас притих, уткнувшись в книгу о динозаврах, которую мы взяли с собой. Людмила Николаевна перевела на него холодный взгляд.
— А читать ты умеешь? В семь лет пора бы уже.
— Он читает, — ответила я спокойно. — Сейчас просто рассматривает иллюстрации.
— Иллюстрации… Потому что нормальные книги вы ему не покупаете. Одни ящеры да монстры.
Я сжала зубы и промолчала. Владислав разглядывал дно своей чашки. Я знала: стоит мне возразить — вспыхнет спор, потом в машине будут слёзы, а вечером — тяжёлое молчание. Поэтому я привычно выбрала терпение.
За обедом разговор снова свернул к теме воспитания. Свекровь рассуждала о «провалах» в развитии: о том, что Тарас путает правую и левую стороны, что Дарина говорит «бабака» вместо «собака», и что в их возрасте Владислав уже знал алфавит.
— Ты позволяешь им слишком многое, — произнесла она, глядя в тарелку. — Я ведь не раз говорила, что дисциплина — основа всего, и если её не привить вовремя, потом будет поздно.