Эта картина ударила по ней холодной ясностью: она окажется не женой, а измотанной матерью-одиночкой при живом муже, которая тащит на себе и грудного ребенка, и взрослого мужчину, искренне убежденного, что быт и дети — исключительно «женская обязанность».
Губка выскользнула из пальцев и шлепнулась в раковину. И именно тогда в голове Марины внезапно сложился простой, почти идеальный план.
Следующее воскресенье наступило как обычно. Было без десяти десять утра, когда Марина услышала в прихожей знакомый звук: в замке провернулся ключ. Ольга давно обзавелась дубликатом, объяснив это заботой — мол, зачем тревожить звонком, если можно тихонько открыть самой. Через секунду она уже впорхнула в квартиру, держа за руку сонного Матвея.
— Привет, мои хорошие! — бодро пропела она с порога. — Матвей уже завтракал, до обеда он свободен. Я побежала, у меня сегодня магазины, потом кино. Вернусь где-то к семи. Всех целую!
Дверь за ней хлопнула, и Матвей, на ходу стаскивая курточку, привычно рванул в гостиную.
Только на этот раз все пошло совсем не так, как ожидалось. Марина не направилась покорно на кухню варить ребенку компот и доставать печенье. Она появилась в коридоре в легком шелковом платье, с аккуратно накрашенными губами и небольшой сумкой на плече. Не произнося ни слова, она обула туфли и сняла с тумбочки ключи.
На шум из спальни вышел Дмитрий. В одних пижамных штанах, взъерошенный, сонный, он тер кулаком глаза и с недоумением разглядывал жену.
— Марин… Ты это куда такая нарядная? — растерянно спросил он. — А с Матвеем кто останется?
— Ты, дорогой, — спокойно ответила Марина и даже слегка улыбнулась.
— В каком смысле — я? — Дмитрий мгновенно проснулся, глаза у него стали круглыми.
— В самом прямом. Это ведь твой родной племянник, любимый мальчик, ваша кровь. А у меня сегодня, как и у тебя, законный выходной. Я записалась на целый день в спа, потом встречаюсь с девочками за обедом, а после — массаж.
— Марина, ты вообще нормальная?! — голос Дмитрия сорвался почти на визг. — Я не умею с ним целый день! Мне за компьютер надо, у нас рейд! Чем я его кормить буду? Что я с ним делать должен?
— Придумаешь, — невозмутимо сказала она. — В холодильнике есть сосиски. И запомни, милый: готовиться к декрету полезно не только женщинам. Мужчинам такая практика тоже очень нужна. Телефон я отключу, хочу отдохнуть по-настоящему. Хорошего дня, мальчики.
Марина вышла из квартиры, села в такси, нажала кнопку выключения на телефоне и впервые за долгое время глубоко, свободно выдохнула. День прошел восхитительно. Она грелась в хаммаме, наслаждаясь густым ароматом лаванды, пила капучино в тихом кафе, неспешно листала журналы и не слышала ни одного детского вопля. Ни игрушек под ногами, ни каши на полу, ни бесконечного чувства вины за то, что она устала.
А в это время дома происходило нечто близкое к стихийному бедствию. Дмитрий впервые остался один на один с трехлетним ураганом по имени Матвей. Спрятаться за спину удобной, всегда готовой помочь жены больше не получалось.
Первые тридцать минут еще можно было считать терпимыми: они включили мультфильмы. Но потом Матвей попросил пить и опрокинул стакан воды прямо на ковер. Затем проголодался. Дмитрий попытался сунуть ему планшет и скрыться в своем спасительном кабинете, однако мальчик немедленно начал колотить в дверь, дергать ручку, плакать и требовать, чтобы с ним играли. Дмитрий понятия не имел, как успокаивают ревущего ребенка. Он не знал, где лежат чистые колготки, как правильно разогреть еду и почему сосиска в микроволновке способна вести себя как маленькая бомба.
Марина вернулась ровно в семь вечера. Переступив порог, она остановилась.
В прихожей валялись перевернутые кроссовки. С кухни тянуло резким запахом паленого пластика. В гостиной на пушистом ковре намертво размазался ярко-фиолетовый пластилин, будто его туда вдавили с особой жестокостью.
В центре этого домашнего апокалипсиса, на диване, сидел Дмитрий. Выглядел он так, словно за один день прибавил минимум десять лет. Волосы торчали в разные стороны, на домашней футболке расплылось огромное жирное пятно, а правый глаз мелко и нервно подергивался. В углу, всхлипывая, сидел зареванный Матвей и размазывал слезы по щекам грязными ладонями.
Позже выяснилось, что часть катастрофы случилась в тот момент, когда Дмитрий в панике пытался отскрести из микроволновки подгоревшую сосиску.