Но главное сражение ещё только приближалось. Дмитрий продержался дольше всех. К вечеру четвёртого дня он имел такой вид, будто пересёк Ла-Манш вплавь, причём в валенках и против течения.
В спальню к Марине он вошёл осторожно, почти бесшумно, словно боялся спугнуть собственную храбрость.
— Марина, нам нужно поговорить, — начал он глухо. — Спокойно. По-взрослому.
— Конечно, поговорим, — кивнула Марина, аккуратно складывая простыню. — Ты уже принёс свою часть за коммунальные услуги?
— Марина! Ну хватит уже этот спектакль устраивать! — взорвался Дмитрий. — Ты же сама видишь, дети без еды сидят!
— Дети не без еды, — невозмутимо поправила она. — Дети осваивают основы финансовой ответственности. Для их возраста — самое время. А вот ты, Дмитрий, почему семейный бюджет обходишь стороной?
Он замялся, потом выдохнул:
— Я вложил аванс в проект! Сергею срочно надо было заказать упаковку для собачьего мыла! Это стопроцентный вариант, Марина! Через месяц мы с тобой будем богатыми людьми!
Марина поставила утюг вертикально и медленно посмотрела на мужа. В её взгляде уместилась вся драматургия украинских семейных сериалов, включая финальные серии, где всем становится стыдно.
— Дмитрий, — произнесла она тихо. — Скажи честно. Ты действительно думаешь, что нормальные люди станут покупать собачье мыло из опилок от дяди Сергея по цене приличного коньяка?
— Это же эко-направление! — оживился он. — Сейчас все помешаны на натуральном!
— Натуральное — это когда берёшь тряпку и моешь пол, — отрезала Марина. — А то, чем вы занимаетесь, называется: «как за пять минут спустить семейные деньги без регистрации и СМС». И под это ты ещё хотел заложить квартиру? Мою квартиру, которую моя бабушка тридцать лет зарабатывала на заводе?
Дмитрий опустил глаза.
— Я же хотел как лучше… Чтобы мы нормально жили. Чтобы в доме всё было…
— Чтобы в доме что-то было, надо работать, Дмитрий. А не лежать и представлять, как миллионы сами падают с потолка.
Именно в этот момент в прихожей резко зазвонил дверной звонок.
Марина нахмурилась. Никого они не ждали. Дмитрий же, обрадованный внезапной передышкой, рванул к двери так быстро, будто за ней стояло спасение.
На пороге оказался дядя Сергей — высокий, сухой мужчина с беспокойными глазками. В руках он держал огромную картонную коробку, настолько объёмную, что казалось, в ней можно было перевезти небольшой шкаф.
— Дмитрий! Брат! — загрохотал Сергей ещё с площадки. — Победа! Первую партию доставили! Сто коробок! Я одну пока к вам занесу, ладно? У меня на балконе уже всё забито, жена сказала, ещё одну коробку — и я ночую на улице!
Марина медленно вышла в коридор. Сначала она посмотрела на коробку, от которой тянуло сыростью и дешёвой приторной отдушкой. Потом перевела взгляд на Сергея. Затем — на Дмитрия, который начал бледнеть с пугающей скоростью.
— Что это такое? — спросила она очень спокойно.
— Это… нано-мыло, — неуверенно пробормотал Сергей. — Первая партия. Вы бы пока у себя в коридорчике подержали, а?
— В коридорчике? — Марина сделала шаг вперёд. — В моём добрачном коридорчике?
Сергей понятия не имел, почему слово «добрачный» прозвучало так угрожающе. Но каким-то древним инстинктом понял: сейчас его бизнес-модель рухнет окончательно.
— Я, наверное, пойду… — пробормотал он, пытаясь боком протиснуться обратно к двери.
— Стоять! — рявкнула Марина так, что в серванте жалобно звякнул хрусталь. — Коробку — на свой балкон. Опилки — на выброс. Дмитрий — ищет вторую работу. А девочки… девочки немедленно идут мыть посуду!
Через час в квартире стоял такой порядок, что воздух, казалось, звенел от чистоты.
Сергей убрался вместе со своей коробкой, торжественно пообещав больше никогда не приближаться к их дому с «прибыльными идеями». Дмитрий, смирный и непривычно послушный, чистил на кухне картошку — ту самую, которую Марина достала из своих стратегических запасов. А Алина с Викторией молча, без споров и возмущений, отмывали целую гору посуды, накопившейся за дни семейного эксперимента.
Тема переоформления квартиры закрылась окончательно. Похоже, даже само слово «доля» в этой квартире с того вечера оказалось под негласным, но очень строгим запретом.
Марина устроилась на балконе со своей старой кружкой, пила чай и смотрела, как июльское небо медленно темнеет после заката. Внутри у неё было ровно и тихо. Порядок вернулся на своё законное место.
Но, как вскоре выяснилось, радоваться было рановато.
На следующий день Марина возвращалась из магазина с тяжёлыми пакетами, набитыми нормальной человеческой едой, когда у подъезда заметила свекровь. Ирина Павловна стояла возле лавочки с огромной дорожной сумкой на плече. Выражение её лица обещало не визит, а полномасштабную семейную операцию.
— Марина! — прогремела она вместо приветствия, перехватывая баул поудобнее. — Наконец-то явилась! Я тут уже сорок минут на жаре сижу, пока ты по магазинам разгуливаешь. Сыночек мой, между прочим, звонил. Жалуется: вы тут голодом сидите, а его ещё и с квадратных метров выдавливаете!
Марина поправила пакеты. В одном приятно звякнули банки с огурцами, в другом тяжело перекатилась свежая буханка ржаного хлеба. Внутри у неё мгновенно включился привычный режим холодного расчёта.
— Здравствуйте, Ирина Павловна, — ответила она спокойно. — Дмитрию тридцать восемь лет, и от голода у него пока разве что щёки со спины видны. А вы к нам по какому поводу и без предупреждения?
— Как это по какому? — свекровь решительно направилась к подъезду с грацией старого танка. — Семью спасать! Дмитрий сказал, ты тут капитализм развела. Вот я и приехала на недельку-другую, порядок навести.
Квартира встретила Ирину Павловну прохладой и запахом тушёной курицы, которую Марина предусмотрительно поставила на маленький огонь ещё перед выходом.
Едва в коридоре появился огромный бабушкин баул, из своей комнаты выглянула Алина, а следом за ней — Виктория. У обеих глаза сразу стали круглыми.
— Бабушка? — ахнула Алина. — Ты к нам жить?
— Пока на разведку, внученька, на разведку! — громко объявила Ирина Павловна, сбрасывая туфли прямо посреди узкого коридора. — Будем вашу мать семейным ценностям обучать. А то, гляди-ка, квартиру делить не желает, моего сыночка обижает!
На шум из кухни выскочил Дмитрий. На нём был фартук — прямое последствие вчерашнего воспитательного вечера, а в руке он держал половник.
— Мама? — он застыл на месте. — Ты как здесь?.. Я же просто пожаловался по телефону!
— Вот именно, что пожаловался! — резко сказала мать. — Мужчина в собственном доме слова сказать не может! Марина, накрывай на стол. Я с дороги, мне положены горячий суп и уважение.
Марина молча прошла на кухню, поставила пакеты на стол и обернулась к родственникам. В голове у неё мгновенно сложилась вся картина. Если Дмитрий решил подтянуть тяжёлую артиллерию в виде родной матери, значит, правила придётся менять прямо по ходу партии.
— Суп будет через пятнадцать минут, — ровным голосом сказала Марина.