— Придется вам немного напрячься ради матери.
Кристина, моя тридцатилетняя золовка, у которой самым заметным карьерным рывком за последние годы можно было считать покупку трех новых айфонов подряд, немедленно подхватила свекровину арию:
— Андрей, ну ты же мужчина, в конце концов! Мать надо поддерживать. А Марине чего жадничать? Мы ведь не посторонние. У вас, между прочим, каждые выходные пироги на столе, значит, не бедствуете.
Я спокойно приложила салфетку к губам и отложила ее рядом с тарелкой.
Внутри у меня всё неприятно стянулось от этой наивной наглости, поданной под соусом семейных ценностей. Но снаружи я была невозмутима. Еще со времен увлечения классической литературой я вынесла простую истину: крик — это инструмент тех, кому нечего сказать. А умная женщина сначала считает.
Андрей нахмурился, отставил от себя тарелку и произнес жестко:
— Мам, Кристина, вы вообще слышите себя? У нас ипотека не выплачена. О каких пятистах тысячах речь? Новые обои у мамы не могут быть важнее нашей квартиры.
Татьяна Ивановна тут же прижала ладони к груди с таким видом, будто сын нанес ей не словесный отказ, а глубокую душевную рану. Кристина уже открыла рот, готовясь завести привычную песню про черствого и неблагодарного брата.
Я осторожно коснулась плеча мужа.
— Андрей, погоди, — сказала я мягко, почти ласково. — Татьяна Ивановна ведь права. Мы семья. А в семье, если уж помогать, то всем вместе, честно и без тумана. Раз общий котел — значит, общий учет.
Свекровь преобразилась мгновенно, словно ее только что исцелили.
Кристина довольно скривила губы, бросив на брата взгляд победительницы: вот, мол, даже твоя Марина наконец-то сообразила, как надо.
— Татьяна Ивановна, — продолжила я тем же теплым тоном, не отводя глаз, — в следующую пятницу принесите, пожалуйста, все документы. Смету от рабочих, квитанции за коммунальные платежи, чеки — всё, что касается расходов.
Потом я повернулась к золовке:
— Кристина, и ты захвати свои кредитные договоры. Насколько я помню, у тебя еще висит долг за поездку в Турцию. Если мы теперь ведем семейный бюджет, будем учитывать всё вместе.
Уходили они воодушевленные, почти торжественные. Заодно прихватили с собой в пластиковых контейнерах добрую половину буженины, которая еще оставалась на столе.
Андрей весь вечер поглядывал на меня с настороженным любопытством, но я только загадочно улыбалась и подливала ему домашний морс из ягод.
К следующей пятнице я снова накрыла стол щедро и основательно.
На плите ждал густой борщ, рядом лежали чесночные пампушки, а на блюде поблескивал холодный ломоть сала.
Родственницы явились точно к назначенному времени и принесли с собой пухлую папку с бумагами. Татьяна Ивановна светилась так ярко, будто ей уже вручили деньги наличными.
Я убрала в сторону тарелки, аккуратно разложила документы, надела очки и перешла на деловой тон:
— Итак, начнем считать. Я вслух назвала первый пункт — ремонт.