Напротив, она едва ли не ликовала: самое важное Ольга Викторовна уловила безошибочно. Настоящие владельцы на дачу не собирались, а значит, её подпольному «предприятию» уже ничто не мешало.
В пятницу, едва моя смена в клинике закончилась, я села за руль и заехала за Дмитрием к его офисному центру.
— Поздравляю, у нас с тобой начинается операция «Перехват», — объявила я, вставляя ключ в замок зажигания. — Едем на дачу. Немедленно. Без обсуждений и семейных советов.
— Маш, но ты же утром сама сказала маме, что мы никуда не поедем и останемся дома… — осторожно начал Дмитрий, однако осёкся, едва взглянул мне в лицо.
— Твоя мама, между прочим, запустила доходный бизнес на нашей собственности, — холодно пояснила я. — И оценила этот чудесный проект в десять тысяч гривен за выходные.
После этих слов муж замолчал так основательно, словно в салоне выключили звук. Минут пять он смотрел в лобовое стекло, не произнося ни слога, а потом негромко, но предельно ясно сказал, что замки нужно менять прямо сегодня. Причём мастера он найдёт сам и оплатит тоже сам.
К дому мы добрались уже ближе к восьми вечера. Январский мороз жёг щёки, снег под ногами хрустел звонко и сухо, а наша дача стояла в полной темноте — тихая, неподвижная, будто вообще не имела отношения к надвигающемуся скандалу. Но это спокойствие было обманчивым, самым настоящим затишьем перед грозой.
Мастер, которого Дмитрий вызвал через службу установки замков, приехал довольно быстро. За каких-то двадцать минут он снял старый, примитивный механизм, с которым при желании справился бы даже школьник с отвёрткой, и поставил новый — тяжёлый, сложный, блестящий. Специалист, довольный своей работой, заверил нас, что к такому замку без ключа лучше даже не подходить: ни отмычка, ни лом, ни чьи-то горячие молитвы здесь не помогут.
Субботнее утро. Ровно одиннадцать.
Мой телефон молчал как заговорённый. Зато мобильный Ольги Викторовны в соседней комнате нашей просторной квартиры буквально сходил с ума от звонков. Дом у нас был старый, кирпичный, со стенами, которые почему-то великолепно пропускали чужие разговоры, поэтому мы с Дмитрием без особого труда слышали почти каждое слово.
— Да, алло! — голос свекрови уже заметно подрагивал. — В каком смысле не открывается? Нажмите на ручку сильнее! Нет, сначала потяните на себя, потом вверх! Что значит — ключ не входит? Вы, наверное, не туда его вставляете! Посмотрите нормально, там же скважина прямо перед вами!
Я выразительно посмотрела на мужа и подмигнула. Дмитрий сидел напротив, мрачно пережёвывая круассан. По его лицу было видно, что ему по-настоящему стыдно за мать, до глубины души неприятно всё происходящее, но при этом он отлично понимал: другого способа остановить Ольгу Викторовну у нас просто не осталось.
Не прошло и пяти минут, как она вылетела на кухню, уже полностью одетая для улицы. Правда, выглядела при этом так, будто собиралась во время землетрясения: шапка съехала на одно ухо, шарф перекрутился жгутом, а зимнее пальто было застёгнуто криво, не на те пуговицы.
— Дмитрий! Быстро бери ключи от машины! Мне срочно нужно на дачу! — закричала она с порога, даже не пытаясь говорить спокойно. — Я… я в прошлый раз забыла там цветы полить! На подоконнике! В горшках! Они без воды погибнут!
— Мама, какие цветы в январе? — Дмитрий поднял на неё глаза и произнёс это почти без эмоций. — В доме сейчас минус двадцать, если не ниже. А из всей растительности у нас там только пыльный искусственный фикус в гостиной.
Ольга Викторовна сорвалась почти на визг. Она требовала немедленно отвезти её, размахивала руками, обвиняла сына в чёрствости и непонимании материнских тревог. Дмитрий лишь развёл руками и сообщил, что автомобиль с утра в сервисе. На самом деле машина стояла во дворе, но свекрови об этом знать было совершенно необязательно.
Её лицо на глазах приобрело странный зеленоватый оттенок. Пробормотав что-то про такси, она рванула к прихожей.
— Ольга Викторовна, — я спокойно вышла ей навстречу и остановилась у самой двери. — Простите, но зачем вам такси, если ключей от дачи у вас нет? Вы ведь сами уверяли, что потеряли их. Или они внезапно нашлись? Может, чудесным образом появились в сумочке?
Она застыла, словно её пригвоздили к полу. В расширенных глазах свекрови мелькнул неподдельный, почти животный ужас: у ворот, очевидно, уже стояли люди, заплатившие деньги и ждавшие обещанный отдых. Потом она резко вскинула подбородок, выкрикнула, что запасной комплект лежал в шкатулке, обозвала меня мелкой дрянью, ходячей язвой и ещё парой не слишком изысканных слов, после чего с грохотом выскочила из квартиры.
К нашему участку мы добрались примерно через час. Картина у ворот оказалась настолько выразительной, что её можно было смело писать маслом и выставлять под названием «Сюрприз для предприимчивой хозяйки». Возле калитки собралась колоритная компания: трое крепких мужчин, широкоплечих и явно не настроенных на задушевные беседы, и две девушки в дорогих меховых шубах. Рядом с ними, утопая почти по колено в сугробе, металась раскрасневшаяся Ольга Викторовна.
— Слышь, женщина! — орал один из мужчин так громко, что с ближайших веток осыпался снег. От мороза и злости его лицо стало тёмно-багровым. — Мы тебе на карту шесть тысяч гривен предоплаты перевели!