— Так где, спрашивается, обещанная банька и ваше хвалёное «шале повышенной комфортности»? У нашего друга Алексея сегодня юбилей — тридцать лет, между прочим! Сейчас поедем в отделение и оформим заявление о чистом мошенничестве!
Мы с Дмитрием выбрались из прогретой машины без лишней суеты. Мороз тут же вцепился в щёки, но после увиденной картины стало даже жарко. Я оглядела шумную компанию, потом перевела взгляд на Ольгу Викторовну и достаточно громко спросила:
— Простите, а что у нас тут происходит?
— О, вот и настоящая хозяйка пожаловала! — с явным облегчением воскликнул именинник, переминаясь с ноги на ногу. — Слушай, твоя маман сдала нам этот дом на все выходные. Так что открывай уже, а то мы тут скоро в ледяные скульптуры превратимся!
— Моя кто? — я даже чуть наклонила голову, изображая предельное недоумение. — Эта женщина не моя мама. Она наша очень дальняя родственница. В этом доме она не живёт, прав собственности на него не имеет и распоряжаться им, тем более сдавать кому-либо, не может ни при каких обстоятельствах.
После этих слов во дворе стало так тихо, что, кажется, можно было услышать, как потрескивает лёд на ветках. Компания гостей медленно переваривала услышанное, а Ольга Викторовна, заметив нас, втянула шею в плечи так глубоко, что её объёмная причёска почти утонула в меховом воротнике.
— Ольга Викторовна, как же так вышло? — спокойно обратилась я к ней, пока несчастные арендаторы начинали понимать, насколько красиво их провели. — Ещё вчера вы уверяли, что с осени сюда даже носа не показывали. А теперь выясняется, что у нас под боком действовал целый подпольный агент по загородной недвижимости?
Свекровь тут же попыталась перейти в наступление. Она заверещала, что старалась исключительно ради семьи, что хотела «принести в дом лишнюю копейку» и вообще все мы неблагодарные. Но Дмитрий оборвал её резко и без тени сомнения:
— В дом? Мам, эти деньги ты собиралась положить себе в карман. А в наш дом ты привела чужих людей, даже не спросив нас.
Ольга Викторовна вспыхнула ещё сильнее и начала обвинять уже нас: мол, мы исподтишка заменили замок, подло её подставили и специально всё устроили. Я лишь пожала плечами.
— Мы просто вовремя починили то, что давно сломалось. Замок — в первую очередь. А заодно и наше доверие к вам.
На этом её запас оправданий иссяк. Ольга Викторовна зло дёрнулась, с силой топнула ногой, но попала каблуком на гладкую ледяную колею. В следующую секунду она нелепо взмахнула руками и с глухим шлепком рухнула прямо в глубокий сугроб, раскинувшись там так картинно, будто специально репетировала падение для зимней комедии.
— Ой, люди добрые! — завыла она на весь посёлок. — Убили! Искалечили! Теперь я инвалид на всю жизнь!
Один из мужчин, наблюдавший за этой сценой с выражением крайнего раздражения, пробормотал, что выглядит она сейчас точь-в-точь как майский жук, перевёрнутый на спину. Остальные, несмотря на злость, с трудом удержались от смешков.
Алексей, тот самый замёрзший именинник, подошёл к ней почти вплотную и сказал уже без крика, но так твёрдо, что даже у меня по спине пробежал холодок:
— Всё, представление окончено. Возвращаете нам восемь тысяч гривен с учётом испорченного праздника и морального ущерба. Или мы прямо сейчас вызываем полицию и пишем заявление о мошенничестве.
Угроза реального общения с правоохранителями подействовала на Ольгу Викторовну куда бодрее любого лекарства. Она мгновенно перестала стонать, хотя продолжала сидеть в снегу с видом оскорблённой королевы. Дрожащими пальцами — то ли от холода, то ли от ярости — она достала телефон и принялась судорожно открывать банковское приложение. Как оказалось, какие-то тайные накопления у неё всё-таки имелись.
Перевод занял несколько минут. Мужчины проверили поступление денег, выругались в адрес «премиального загородного сервиса», помогать Ольге Викторовне подниматься, разумеется, не стали, дружно загрузились в свой огромный чёрный внедорожник и, подняв снежную пыль, укатили прочь.
Свекровь кое-как выбралась из сугроба сама. Она принялась ожесточённо стряхивать снег с пальто, будто виноват был именно он, а не её собственная жадность. Потом повернулась к нам и прошипела сквозь зубы:
— Родную мать унизили. Бросили меня на растерзание каким-то бандитам.
Дмитрий устало выдохнул, и в морозном воздухе повисло облачко пара.
— Мам, мы тебя сейчас спасли от вполне настоящего уголовного дела. Просто ты почему-то до сих пор этого не поняла.
Прошёл ровно месяц.
Теперь мы с мужем вечерами сидим в нашем загородном доме у камина, слушаем, как весело потрескивают поленья, пьём хорошее вино и впервые за долгое время наслаждаемся настоящей тишиной. Ольга Викторовна больше не звонит мне совсем. Если ей что-то нужно, она набирает Дмитрия, да и то крайне редко. Видимо, после той незабываемой истории и вынужденной выплаты из личных сбережений её предпринимательский пыл заметно угас.
Зато среди родственников она развернула бурную деятельность. Теперь всем подряд рассказывает, что её невестка — злая колдунья, которая полностью настроила любимого сына против несчастной матери. Честно говоря, мы с Дмитрием не спорим. Если уж мне досталась репутация ведьмы, пусть будет так. Главное, что у этой «ведьмы» теперь на двери стоит отличный взломостойкий замок, в доме установлена современная сигнализация, а вокруг наконец-то царит та самая долгожданная загородная тишина.
Ольга Викторовна была уверена, что ведёт сложную партию и просчитывает нас на много ходов вперёд. Только в итоге выяснилось, что играла она не в шахматы, а в обычного дворового «Чапаева», где рано или поздно неизбежен один точный щелчок по носу.
И народная мудрость снова оказалась права: карма — это не ресторанное меню. Выбрать блюдо по вкусу не получится. В конце концов каждому приносят именно то, что он сам заказал своими поступками.