— Ты рассуждаешь как совсем неопытная девчонка, — протянула она, растягивая слова и улыбаясь так, будто заранее была уверена в своей правоте. — Ну какая, по сути, разница, кто там когда дарил этот участок, если мы с Андреем уже обо всём поговорили, всё решили и пришли к соглашению?
Внутри у меня будто что-то резко лопнуло. На секунду стало нечем дышать, в ушах поднялся глухой шум, а перед глазами поплыли мутные тёмные пятна.
— О чём именно вы успели договориться? — я почти не узнавала собственный голос. — Вы вообще понимаете, что говорите?
Я медленно повернулась к мужу. Андрей сидел, опустив глаза в стол, и молчал так упорно, словно надеялся сделаться невидимым.
— Андрей, — произнесла я уже жёстче, — будь добр, объясни мне немедленно, что здесь происходит. С какого права вы решили распоряжаться моей недвижимостью?
Он наконец поднял на меня взгляд. Глаза у него были виноватые, усталые, какие-то потухшие. Андрей тяжело сглотнул и заговорил тихо, почти невнятно:
— Алина, только не начинай сразу. Попробуй понять ситуацию. У нас сейчас с деньгами совсем плохо. Ты же знаешь, у меня просрочки по кредитным картам накопились, проценты растут. У мамы тоже кредиты висят, она уже не справляется. Мы подумали… решили, что дачу лучше продать.
Я смотрела на него и чувствовала, как холод расползается по спине.
— Продать? — переспросила я, будто это слово было на незнакомом языке.
— Покупателем стал Даниил, — торопливо продолжил Андрей. — Мой двоюродный брат, мамин племянник. Он давно хотел дом за городом, чтобы семью туда возить, но всю сумму сразу отдать не мог. Поэтому мы договорились по-родственному.
С каждым его словом я всё меньше понимала, кто сидит передо мной. Это был мой муж, человек, с которым я прожила под одной крышей годы, но в тот момент он казался совершенно чужим.
— Что значит — Даниил купил? — выдавила я сквозь стиснутые зубы. — Без моего разрешения? Без подписи собственницы? Вы оба окончательно потеряли разум?
Андрей дёрнул кадыком, отвёл глаза и, будто заученный текст, продолжил оправдываться:
— Мы ничего официально пока не оформляли. Просто договорились между своими. На честном слове. В рассрочку. Даниил обещал отдавать частями каждый месяц. Но треть стоимости он уже передал наличными маме. Мы сразу пустили эти деньги туда, где горело сильнее всего: закрыли мою просрочку и мамины микрозаймы, чтобы эти люди перестали названивать и угрожать.
Я слушала его и не могла поверить, что всё это происходит наяву. Казалось, Андрей говорит какую-то нелепую, абсурдную историю, которая не имеет отношения ни ко мне, ни к моей жизни, ни к дому, подаренному моими родителями.
— То есть ты, — мой голос сорвался и стал резким, — фактически продал мою дачу своему кузену без единого документа, просто на словах? Пока я лежала в больнице после операции, вы за моей спиной решили судьбу моего имущества, взяли какие-то деньги и тут же раздали их по своим долгам?
Валентина Николаевна резко поднялась со стула. В её голосе тут же появилась привычная командная интонация, будто она собиралась не спорить, а объявить окончательное решение.
— Вот именно, Алина! — громко сказала она. — Мой сын думает о том, как вытащить семью из долговой ямы, а ты вцепилась в эти грядки и стены, как будто там золотой дворец стоит! Даниил нам не чужой человек, он своя кровь. Надёжный, порядочный, будет платить постепенно, как договорились. Мы уже ударили по рукам, деньги получены и потрачены не на прихоти, а на спасение семьи. Так что тебе надо просто перестать упрямиться и подписать всё, что потребуется.
От ярости у меня будто отняло боль. Ещё минуту назад живот тянуло после операции, слабость накатывала волнами, но теперь это всё исчезло под оглушительным напором злости.
— Что я должна подписать? — я задохнулась от возмущения. — Какие ещё бумаги? Дача оформлена дарственной на меня и только на меня. Это моя личная собственность. Ни ты, Андрей, ни тем более твоя мать не имеете к ней никакого юридического отношения. Вы попытались провернуть сделку с имуществом, которое вам не принадлежит!
Свекровь на мгновение побледнела, но быстро взяла себя в руки. Лицо её вытянулось, губы поджались, и она снова изобразила из себя оскорблённую благодетельницу.
— Ой, да не смеши меня своей дарственной, — отмахнулась она, будто речь шла о пустяке. — Сейчас хорошие юристы такие вопросы щёлкают как семечки. Если доказать, что ремонт делался за семейные деньги, всё можно оспорить. Мы с Андреем уже советовались с грамотным человеком, и он ясно сказал: раз вы в браке, значит, имущество общее. А Даниил, между прочим, уже кое-что на участок перевёз, потому что мы договорились, и он считает себя будущим хозяином.
Я застыла. Внутри стало пусто и страшно. Только теперь до меня дошло: они не просто проверяли мою реакцию и не пугали меня разговорами. Пока я была беспомощна, пока отходила от наркоза и лежала под капельницами в палате, эти двое действительно решили провернуть за моей спиной грязную аферу.
Мой собственный муж вместе со своей властной матерью распорядился подарком моих родителей так, будто это была старая ненужная вещь из кладовки. Они отдали мою дачу маминому племяннику, договорились «по-семейному», взяли часть денег и уже успели их потратить.
— Какой ещё будущий хозяин? — выкрикнула я, чувствуя, как дрожат пальцы. — Какой Даниил? Андрей, ты вообще осознаёшь, что сделал? Ты распоряжался тем, что тебе никогда не принадлежало.