— Мне правда жаль, что всё обернулось именно так, Денис, — сказала я спокойно, без злости и без дрожи в голосе. — Только я не понимаю, зачем ты пришёл с этим ко мне.
— Потому что я хочу всё вернуть! — он шагнул ближе и потянулся к моей руке, но я успела отойти. — Наталья, вернись. Прошу тебя. Мы найдём для неё сиделку, переедем куда-нибудь подальше, снимем жильё на другом конце города — да что угодно сделаем! Я понял, что ты единственная, кого я люблю. Без тебя моя жизнь стала кошмаром. Давай попробуем сначала.
Он смотрел на меня с такой напряжённой надеждой, что на мгновение мне стало почти неловко. Но это чувство быстро прошло. Денис пришёл не потому, что наконец осознал, какую боль причинил. Не потому, что хотел попросить прощения по-настоящему. Ему просто стало невыносимо. И теперь он искал во мне не любимую женщину, а укрытие. Спасательный круг. Человека, за которым можно спрятаться от собственной матери и от решений, которые он так долго откладывал.
— Денис, выслушай меня внимательно, — я подняла на него глаза. — Ты меня не любишь. Ты хочешь, чтобы кто-то пришёл и снова сделал твою жизнь удобной.
— Нет! — резко возразил он. — Это не так!
— Именно так, — мягко, но твёрдо сказала я. — Когда я пыталась говорить с тобой о том, что мне больно, ты отмахивался. Называл мои переживания ерундой, капризами, детским садом. Тогда ты не считал нужным меня слышать. А сейчас тебе просто понадобилась помощь. Но это твоя мать, Денис. И ваши отношения — тоже твоя ответственность. Разбираться с ними придётся тебе самому.
Его лицо изменилось. В растерянности вдруг проступило то самое привычное раздражение, которое я когда-то слишком хорошо знала.
— Ты не можешь просто взять и всё обнулить! — в голосе снова появилась жёсткость. — Я же пришёл. Я готов договариваться. Я признал, что был неправ. Чего тебе ещё не хватает?
Я едва заметно улыбнулась. Весенний воздух был прохладным и свежим, он касался щёк, словно напоминал: всё уже позади.
— Мне нужен человек, который будет рядом со мной, а не тот, кто пытается спрятаться за моей спиной. Прощай, Денис. И больше сюда не приходи.
Я повернулась и направилась к подъезду, на ходу доставая из кармана ключи.
— Наталья! — донеслось мне вслед. — Ты ещё пожалеешь! Останешься одна!
— Я давно уже не одна, — тихо произнесла я, скорее для себя, чем для него.
Магнитный ключ коснулся домофона, раздался короткий сигнал, и тяжёлая металлическая дверь открылась. Я вошла внутрь, туда, где было тепло, тихо и спокойно.
Поднявшись на свой этаж, я открыла квартиру и включила свет. В прихожей пахло чистотой и корицей: утром я пекла печенье. На маленькой тумбе у зеркала лежал мой блокнот с новыми эскизами садов, а рядом стояла скромная вазочка с веточками вербы, которые накануне принёс Кирилл.
Я сняла туфли, прошла на кухню и налила себе воды. Телефон на столе вдруг вспыхнул экраном — пришло сообщение.
«Совещание наконец закончилось. Чудом выжил. Ты уже дома? Если не спишь, могу заехать. Захвачу твои любимые булочки с вишней из пекарни на углу».
Я перечитала сообщение Кирилла, и улыбка сама появилась на губах.
«Доехала хорошо. Жду тебя. И булочки тоже», — написала я в ответ.
Отложив телефон, я подошла к окну. С седьмого этажа двор просматривался почти целиком. У подъезда Дениса уже не было. Он ушёл, растворился в темноте, став частью той жизни, к которой мне больше не хотелось возвращаться.
Я заварила свежий чай и достала две чашки. Теперь моя жизнь принадлежала мне. И я была по-настоящему рада делить её с человеком, который понимал цену спокойствия, уважения и личных границ.
Кольцо, оставленное полгода назад на стеклянном столе, оказалось вовсе не финальной точкой. Оно стало началом. Моей дороги к себе.
И это, правда, больше не обсуждалось.