— Я ответила, что не продаю, — закончила Марина.
Валерия щёлкнула замком на сумке.
— Снимки мне Денис прислал. Ещё в мае, когда ездил передавать показания по счётчикам. Сам, между прочим, предложил.
Лариса Викторовна потянулась к коробке, взяла одну конфету. Поднесла к губам, но на полпути рука замерла. Потом конфета так же молча вернулась назад — легла в бумажную ячейку криво, на ребро.
— Квартира оформлена в две тысячи двадцать первом, — сказала Марина ровно, почти сухо, как говорят с сотрудником банка. — До брака. Это моё личное имущество, при разводе оно не делится, и разрешения на продажу я ни у кого брать не обязана. И сразу закроем ещё один вопрос. Те копии документов, которые ты, Денис, просил у меня в мае якобы для банка, я тебе не отправила. Я с ними сходила в ЦНАП.
Денис вскочил так резко, что табурет с неприятным скрипом отъехал по полу.
— Пойду проверю, не хлопает ли дверь в подъезде. Там доводчик что-то чудит.
Он вышел на лестничную площадку, придерживая дверь ладонью, чтобы та и правда не стукнула.
— Вот он, весь мужик, — произнесла Валерия куда-то в пустоту.
— Твой муж тоже, знаешь ли, не ангел, — начала Лариса Викторовна, но Артём уже поднялся из-за стола.
Он всё это время даже обувь не снял. Просто снял со спинки стула джинсовую куртку со стразами и коротко сказал:
— Валерия. Едем.
— Артём!
— Я сказал — едем. Я тебе об этом целый месяц твердил.
Потом он повернулся к Марине.
— Простите. Про объявление я ничего не знал.
Кирилл поднялся первым и первым же вышел в коридор.
Лариса Викторовна вставала долго, будто каждое движение давалось ей с трудом. Одёрнула жакет, поправила брошь-стрекозу, но та всё равно осталась висеть набок.
— Знать тебя больше не хочу, — бросила она уже у самой двери. — И Денису передай: мать у него была одна.
— Передам, — спокойно ответила Марина.
Дверь закрылась. Доводчик сработал безупречно.
Спустя две недели Марине позвонила Полина из соседнего отдела — та самая, что когда-то сидела с Валерией в регистратуре одной поликлиники и с тех пор знала об их родне больше, чем собиралась. Банковское одобрение у Кирилла пропало: первый взнос он так и не наскрёб. Валерия оформила потребительский кредит на триста шестьдесят тысяч гривен под тридцать процентов годовых, но с таким ежемесячным платежом ипотеку сыну уже не согласовали. В итоге Кириллу досталась комната в Сумах — девять тысяч гривен в месяц, зато с вайфаем «в подарок». Через три недели он вернулся к матери, в ту самую проходную комнату. Артём же подписывать кредит отказался категорически — эту новость Полина сообщила отдельно, и в голосе у неё прозвучало почти уважение.
Лариса Викторовна четыре дня лежала пластом, потом поднялась и стала обзванивать всю родню, включая двоюродных из Житомира. Версия у неё была готовая: невестка выставила пожилую женщину за дверь и лишила внука жилья. Родственники ахали, сочувствовали, но денег так никто и не прислал.
Денис неделю ночевал у матери. На восьмой день вернулся с сумкой, поставил её в прихожей и сообщил, что продал дрон за шестнадцать тысяч гривен. О квартире в Черкассах он больше не заговаривал. О копиях документов — тоже.
В конце июля позвонили жильцы. Осторожно спросили, не передумала ли Марина насчёт продажи: у них ребёнок пошёл в первый класс, школа была рядом, переезжать им совсем не хотелось.
Марина сняла с холодильника визитку риелтора, разорвала её пополам и выбросила в ведро.