— Посмотри на Екатерину, — продолжила Наталья Михайловна уже тише, но жёстче. — Она ожила. У неё глаза горят, она занимается тем, что ей действительно нравится. А ты во что себя превратил? В загнанного зверька, который носится по кругу и ещё мечтает затянуть её обратно в эту клетку?
— Мам, ну я ведь не хотел…
— Хотел ты или нет — не главное, — перебила она. — Ты слишком привык, что тебя обслуживают, жалеют, подстраиваются под тебя. Теперь попробуй сам стать для неё опорой. Не вымой полы напоказ, чтобы она вернулась к кастрюлям. Сделай так, чтобы ей снова захотелось быть рядом с тобой.
Как ни странно, Андрей оказался не потерянным случаем.
Спустя несколько дней после разговора с его матерью я открыла дверь и замерла на пороге. Квартиру будто подменили: везде чисто, вещи на местах, воздух пах чем-то съедобным. На кухонном столе стоял ужин, приготовленный Андреем. Да, кое-где подгорело, но выглядело это трогательно. Рядом лежал конверт с моим именем.
Внутри была записка.
«Екатерина. Я не мастер красивых слов, зато, кажется, наконец научился делать выводы. Я вёл себя как последний дурак. Это не ты “расслабилась”. Это я перестал замечать в тебе женщину и начал воспринимать тебя как удобную функцию. Я хочу, чтобы ты вернулась, но не в роли домработницы. Я хочу вернуть любимую жену. Я составил расписание уборки, учусь готовить и, да, купил отдельную корзину для носков. Пожалуйста, дай мне возможность показать, что я могу измениться. P.S. Пасту я пересолил, но честно старался. Андрей».
Я читала эти строки и плакала, не пытаясь сдерживаться.
Прошло шесть месяцев.
Теперь Андрей сам гладит свои рубашки, а каждую пятницу готовит ужин для нас двоих. Мы договорились о простом правиле: никаких претензий за спиной. Если что-то болит или раздражает — садимся и обсуждаем прямо.
Недавно мы ужинали в ресторане вместе с Дмитрием и Валерией. В какой-то момент Дмитрий усмехнулся и спросил Андрея:
— Ну как там Екатерина? Всё ещё пилит?
Андрей сначала взглянул на меня, потом спокойно посмотрел на друга и ответил:
— Екатерина — лучшее, что со мной случалось.
Я рассмеялась и под столом крепко сжала его ладонь. Урок он понял. И, кажется, на всю жизнь.