Сроки, как уточнила Оксана, зависели от того, насколько загружены регистрационные службы, поэтому всё могло растянуться, а могло пройти сравнительно быстро.
Дмитрий резко выхватил бумагу, скользнул взглядом по строкам с цифрами и будто окаменел. Ирина Сергеевна тихонько всхлипнула, забормотав про чёрную неблагодарность, про то, что старость теперь никому не нужна. Но прежнего властного нажима в её голосе уже не было. Вместо привычного приказного тона слышались растерянность и страх.
— Юля, погоди, — Дмитрий тяжело сел рядом с женой и осторожно накрыл её ладонь своей. Впервые за долгие недели в его лице появилось не равнодушие, а настоящий испуг. — Мы найдём выход. Только не надо принимать всё сгоряча.
— Ищите, — спокойно ответила Юлия, чуть пожав плечами. — Пока идут бумаги, у вас есть время. Потом всё будет решать уже не моё настроение, а покупатели и рынок.
Следующие дни превратились для Дмитрия в сплошную гонку. Тот самый человек, который ещё недавно часами сидел за компьютером и почти не замечал происходящего вокруг, теперь с утра до позднего вечера просматривал объявления о недвижимости, звонил риелторам, договаривался о просмотрах и ездил по адресам. Игра так и оставалась не запущенной, наушники валялись под столом, а монитор большую часть времени показывал сайты с квартирами.
Подобрать жильё для матери оказалось совсем не так просто, как ему сначала представлялось. Но страх лишиться спокойной жизни в собственной квартире действовал лучше любых уговоров. Дмитрий носился по вариантам с таким упорством, какого Юлия от него давно не видела. Примерно через две недели он всё же нашёл маленькую однокомнатную квартиру на окраине. Денег, полученных после продажи дома Ирины Сергеевны в деревне, как раз хватало на покупку.
Сама Ирина Сергеевна сначала наотрез отказывалась переезжать. Она называла это предательством, говорила, что сын выгоняет родную мать, и демонстративно хваталась за сердце. Но стоило Оксане ещё раз спокойно напомнить, что в случае продажи доли в квартире могут появиться совершенно посторонние люди, как сопротивление быстро пошло на спад. Уже на следующий день свекровь сама начала складывать вещи, причём без напоминаний и просьб.
В день переезда она стояла в прихожей рядом с чемоданами, сжала губы в тонкую линию и всё же не смогла уйти молча.
— Ну что, Юлия, добилась своего? Теперь довольна?
Юлия не стала отворачиваться и ответила прямо:
— Да, довольна. Живите спокойно на новом месте, Ирина Сергеевна. Мы будем приезжать, помогать, если понадобится. Но в этой квартире правила будем устанавливать мы с Дмитрием. Не вы одна и не кто-то посторонний.
Ирина Сергеевна недовольно фыркнула, однако спорить не решилась. Дмитрий поднял последнюю сумку и вышел за матерью, даже не оглянувшись.
Поздним вечером квартира впервые за долгое время наполнилась тишиной. Не было шороха чужих шагов в коридоре, тяжёлых вздохов за стеной, записок на холодильнике и бесконечных замечаний из-за каждой мелочи. Юлия заварила чай и села на кухне у окна. Она смотрела в темноту за стеклом и постепенно осознавала: тот период, когда её расходы проверяли, решения игнорировали, а личное пространство считали чем-то лишним, наконец закончился.
Дмитрий вернулся уже поздно. Увидев жену на кухне, он некоторое время стоял в дверях, затем молча сел напротив.
— Прости меня, — негромко произнёс он. — Я правда не понимал, насколько всё зашло далеко. Мне казалось, вы просто не можете ужиться, что со временем привыкнете друг к другу. А оказалось, я просто не хотел видеть очевидного.
Юлия медленно поставила чашку на стол.
— Я пыталась тебе сказать. Не один раз. Ты не слышал, потому что так было удобнее.
— Больше я так не сделаю, — ответил Дмитрий. — Обещаю.
Она долго смотрела на него, не торопясь ни с прощением, ни с упрёками. В его взгляде теперь было не прежнее безразличие, а уважение, смешанное со страхом снова всё разрушить. Юлия понимала: доверие не возвращается за один разговор. Его придётся собирать заново, понемногу, день за днём. Но первый шаг уже был сделан.
Свою долю она, конечно, никому не продала. Как только Ирина Сергеевна переехала, оформление сразу остановили. Однако сам факт, что Юлия оказалась готова пойти до конца, навсегда изменил расстановку сил в их семье.
После того случая компьютер в комнате почти без дела покрывался пылью. Дмитрий всё чаще занимался домом, сам предлагал помощь, интересовался планами жены и перед каждым важным решением спрашивал её мнение. А ремонт, на который они так долго откладывали деньги, наконец сдвинулся с места. На семейном совете голос Юлии впервые оказался не просто услышанным, а решающим.