— Я вас из дома не гоню, — продолжила Ирина тем же спокойным тоном. — До конца отпуска живите, как и было решено: ходите к морю, отдыхайте, гуляйте. Если следующим летом захотите приехать — пожалуйста. Но на зиму вы здесь не останетесь. И прописывать вас в этом доме я не буду.
— Тридцать лет я тебя терпела, а ты мне даже угол у моря зажала, — с обидой выдохнула Валентина Павловна.
— Я не угол жалею, а вашу квартиру в Сумах, — ответила Ирина. — Потому что продать её собирались вы, а не я.
Свекровь резко потянулась к телефону и набрала Ольгу. На громкую связь она, как всегда, переключаться не стала — просто не убрала её. Поэтому каждое слово услышали все, даже Полина, застывшая с сырником на вилке.
— Оля, приезжай и забирай меня, — приказала Валентина Павловна. — Я с ними оставаться не намерена. И квартиру пока продавать не будем.
— В каком смысле не будем? — почти взвизгнула Ольга. — Мам, ты что, совсем? В понедельник покупатели приходят, Максим уже с банком всё обсудил. Ты решила нам всю сделку сорвать?
— А мне где жить? — тихо спросила Валентина Павловна.
— Да у Андрея поживёшь, — быстро заговорила золовка. — У них же трёхкомнатная в Полтаве, места хватает. Хотя, если по-хорошему, мам, проще тебе квартиру на Максима оформить дарственной. И налогов меньше, и возни никакой. А сама к Андрею переедешь.
— А к тебе мне нельзя? — после паузы спросила свекровь уже совсем другим голосом.
— Мам, ну ты же понимаешь, у нас просто некуда, — не сбавляла скорости Ольга. — Максим с женой пока у нас, пока своё жильё не купят. Я на работе целыми днями. Кто с тобой будет сидеть? Ты лучше подумай, что я теперь людям скажу. Я уже всем объявила, что ты у моря жить будешь.
Валентина Павловна молча нажала отбой и положила телефон на стол экраном вниз. На кухне повисла такая тишина, что из соседнего двора снова донёсся истошный крик петуха тёти Галины.
— Прабабушка Валентина, ты обиделась? — осторожно спросила Полина.
— Сырник ешь, Полиночка, — сказала свекровь, не глядя на неё. — Остынет ведь.
Она поднялась из-за стола и вышла на веранду.
Минут через двадцать Ирина тоже вышла следом. Андрей к тому времени увёл Полину на пляж. Валентина Павловна сидела за столиком на своём складном стульчике, а телефон всё так же лежал рядом, перевёрнутый экраном вниз.
— Компота налить? — спросила Ирина. — Из алычи. Тётя Галина вчера принесла целую миску.
— Наливай, раз уж принесла, — буркнула свекровь.
Некоторое время они сидели молча. Ирина не понимала, с какой стороны подступиться к разговору, а Валентина Павловна, судя по виду, первой говорить не собиралась.
— Почему ты меня сразу не выгнала? — вдруг спросила она, не поворачивая головы. — В первый же день. Ты ведь поняла, что никакая я не больная.
— Поняла ещё в кафе под Харьковом, когда вы спокойно доедали котлету по-киевски, — призналась Ирина. — Просто подумала: может, вам правда очень хотелось к морю.
— Хотелось, — неожиданно сказала Валентина Павловна. — Я его в последний раз видела в семьдесят втором, в Бердянске. С отцом Андрея тогда ездили. Андрею три года было, он в воду заходить боялся, орал так, что весь пляж оборачивался. А потом всё как-то не до моря стало. Работа, огород, Ольга, внуки… потом Игоря похоронила. А весной Ольга мне и говорит: мол, у Андрея жена дом у моря получила, а ты одна в четырёх стенах сидишь, да и Максиму жильё нужно. Всё так красиво складывалось.
— Только меня в эту красивую схему никто не включил, — тихо заметила Ирина.
— А знаешь, что я себе думала? — Валентина Павловна усмехнулась краешком губ. — Если здесь не получится, перееду к вам в Полтаву. Ты ведь всё равно меня на улицу не выставишь. Ты у нас правильная. Я на тебя из-за этого тридцать лет и злилась — что ты слишком правильная.
— А Ольга? — спросила Ирина.
— А Ольга решила меня пристроить, — сухо ответила свекровь. — Квартиру Максиму, меня тебе. Удобно. Она ведь даже не перезвонила после того разговора. Заметила?
Ирина заметила. Телефон молчал с самого завтрака.
— Квартиру продавать не стану, — сказала Валентина Павловна, допивая компот. — Пусть Максим сам копит на первый взнос. Ему двадцать восемь, не ребёнок уже.
— Вот это, Валентина Павловна, разумное решение, — кивнула Ирина.
— Но котлеты у тебя всё равно пересолены, — тут же добавила свекровь.
Ирина не выдержала и рассмеялась.
— Так вы же сами просили паровые.
— Паровые тоже можно пересолить, — упрямо сказала Валентина Павловна.
К обеду свекровь уже упаковала свой огромный чемодан. Правда, не для отъезда домой, а чтобы перебраться к тёте Галине: у той как раз съехали отдыхающие, и освободилась небольшая комната с отдельным входом.
— Галине я сама заплачу, пенсию мне пока не отменили, — объявила она растерянному Андрею. — А ребёнку комнату верните. Что я, совсем зверь, что ли, чтобы у дитя дельфинов отнимать?
Полина весь вечер почти не выходила из своей комнаты. Раскладывала на тумбочке ракушки и по очереди показывала их нарисованным дельфинам на наволочке.
Ольга позвонила брату поздно вечером. Андрей вышел с телефоном во двор, но слышно было всё равно: сестра кричала так, будто разговаривала не по телефону, а через всю улицу.
— Оль, маму не трогай. Квартира её, — устало отвечал Андрей. — Хочешь Максиму помочь — помогай сама. Нет, к нам мама не переедет, у неё есть своё жильё. Всё, Оля, у меня Полина спит.
Когда он вернулся в дом, то долго стоял у двери, переминаясь с ноги на ногу.
— Ты теперь долго будешь на меня злиться? — наконец спросил он.
— Посмотрим, Андрей, — сказала Ирина. — Для начала расскажи, что ещё ты успел наобещать маме весной.
— Больше ничего, честное слово, — поспешно ответил муж. — Только Ольге сказал, что с переездом Максиму поможем.
— С каким ещё переездом? — Ирина подняла брови.
— Ну… в новую квартиру, — смутился Андрей.
— В ту, которой пока не существует? — уточнила она.
Андрей помолчал, потом с заметным облегчением выдохнул:
— Получается, помогать пока не с чем.
На следующее утро ровно в семь кто-то постучал в калитку. За ней стояла Валентина Павловна: в халате, наброшенном поверх купальника с маками, с полотенцем на плече и складным стульчиком под мышкой.
— Ирина, вы идёте или нет? — строго спросила она. — Кукурузу по утрам привозят. Потом разберут всю, а я Полине обещала.
Ирина даже переспросить не решилась. Сначала ей показалось, что она ослышалась. За тридцать один год свекровь ни разу не обратилась к ней по имени.
— Ирин, она тебя что, Ириной назвала? — крикнула из своего двора тётя Галина, поливая помидоры. — Всё, Галина-молочница теперь неделю спать не сможет.
— Полиночка, надевай панамку, — позвала Ирина внучку. — Прабабушка ждёт.
И пошла искать свои шлёпанцы.