— Галина Петровна, скажите же ему хоть вы! Мы ведь родные люди!
Свекровь медленно расплылась в улыбке — такой ласковой, что от нее почему-то сразу становилось не по себе.
— Разумеется, Кристиночка. Семья — это святое. Именно поэтому я тоже решила внести свой вклад. Сегодня сдала свою квартиру двум студентам сразу на три года. Деньги пойдут вам на ипотеку. А сама завтра перебираюсь к вам.
Кристина будто подавилась воздухом.
— К-куда перебираетесь? — тоненько спросила она.
— Да сюда же, милая! — бодро сообщила Галина Петровна. — У меня радикулит, так что ортопедический диванчик я займу. Мне на нем нужнее. А вы с Егором постелите себе на полу, молодым это даже полезно для позвоночника.
Она приблизилась к Кристине и почти нежно коснулась ее плеча.
— И еще один момент. Раз Марина работает, а ты дома находишься и живешь на всем готовом, значит, будешь за мной ухаживать. Каждый вечер мне нужны теплые ванночки для ног. Обязательно.
Свекровь загибала пальцы, словно перечисляла меню в ресторане:
— Питание — пять раз в день. Все мягкое, протертое, без комочков. По субботам и воскресеньям будем ездить на мою дачу. Там грядки ждут, земля тяжелая. И старый туалет надо разобрать, а потом яму привести в порядок.
Она посмотрела на Кристину с невинным удивлением:
— Вы же не воображали, что в нашей семье можно просто так сидеть и есть чужой хлеб?
У Кристины глаза стали круглыми, как тарелки. Видимо, картина будущего, где она бесплатно служит капризной пожилой женщине с радикулитом, моет полы, таскает тазики и копается на даче, окончательно добила ее.
— Я не собираюсь разбирать никакие туалеты! — сорвалась она на визг. — Егор, быстро собирай вещи! Мы уходим немедленно! Я в этом сумасшедшем доме ни минуты больше не останусь!
— Какая досада, — притворно вздохнула Галина Петровна, спокойно возвращаясь на свое место за столом. — А я уже список продуктов набросала. Ну что ж, счастливого пути.
Собрались они с невероятной скоростью. Кристина шипела сквозь зубы, называя нас бездушными мучителями и жестокими людьми. Дмитрий сидел в углу, мрачно глядя в одну точку, переживая крушение собственной красивой легенды о щедрости. Останавливать их он даже не попытался.
Когда за оскорбленной родней наконец хлопнула входная дверь, Галина Петровна невозмутимо подлила себе чаю.
— Знаешь, Марина, — усмехнулась она, — никаких студентов я, конечно, в квартиру не пускала. Но их лица стоили целого театрального представления.
Наглые люди прекрасно чувствуют чужую деликатность и быстро устраиваются на шее. Зато стоит лишь вежливо перенести их требования на их же собственные плечи, как вся уверенность мгновенно испаряется. Иногда не нужно скандалить. Достаточно спокойно согласиться — но так, чтобы человеку стало тесно рядом с собственной жадностью.