Зато Виктор перемещался по магазину так, будто попал не в обычный супермаркет, а на гастрономическую выставку, где ему срочно требовалось доказать тонкость собственного вкуса.
Он с почти артистическим жестом отправлял в тележку одну за другой палки дорогой сырокопчёной колбасы, аккуратные упаковки балыка тончайшей нарезки, слабосолёную форель, сыры с благородной плесенью в нарядных коробочках, две бутылки вина из тех, на которые нормальный человек смотрит только по праздникам, и ещё пузатую тяжёлую бутылку французского шампанского.
Пока Андрей выбирал самое необходимое, Виктор успел громко позвонить жене и, не стесняясь окружающих, уточнить, какие именно швейцарские конфеты ей нужны для полного счастья на свежем воздухе. Судя по его интонации, без этих конфет отдых в деревне мог считаться морально неполноценным.
Возле кассы собралась небольшая очередь. За аппаратом сидела Ирина — женщина крепкая, основательная, с ярко-фиолетовыми тенями на веках и таким взглядом, будто она не просто пробивала покупки, а насквозь видела характер, доходы и тайные намерения каждого покупателя.
Андрей первым выгрузил на чёрную ленту свой небогатый, но честный набор.
— Это, пожалуйста, отдельным чеком, — спокойно сказал он Ирине без малейшей эмоции в голосе. — А следующие покупки пробивайте уже отдельно.
Ирина коротко кивнула и быстро провела через сканер хлеб, крупы, молоко, масло, картошку и всё остальное. Андрей приложил карту к терминалу, тот бодро пискнул, подтверждая оплату, и муж без спешки стал укладывать пакеты обратно в тележку.
Потом настал черёд Виктора.
Ирина ловко просканировала его деликатесы. На табло высветилась такая сумма, что я, услышав её позже, мысленно сравнила её с приличным куском своей зарплаты и только тяжело вздохнула.
И вот именно в этот момент начался привычный семейный спектакль, который у нас давно следовало бы занести в отдельный медицинский справочник под названием «синдром исчезнувшего кошелька».
Лицо Виктора мгновенно изменилось. Ещё секунду назад он был уверенным ценителем изысканной еды, а теперь превратился в трагического героя, которого судьба застала врасплох у кассовой ленты. Он резко похлопал себя по карманам джинсов, нервно ощупал грудные карманы лёгкой ветровки, потом начал выворачивать пустые карманы и смотреть вверх с таким выражением, словно ожидал, что банковская карта сейчас спустится с потолка вместе с небесной благодатью.
Этот номер был старым, как семейные ссоры за праздничным столом. Виктор проделывал его у касс, в кафе, при оплате билетов, на заправках и всякий раз, когда родственники собирали деньги на общий подарок. Внезапная забывчивость настигала его исключительно в те минуты, когда платить должен был он.
— Ой, Андрей! Ну надо же, какая досада! — громко выдохнул Виктор, хватаясь за голову так театрально, будто только что потерял не карту, а смысл жизни. — Я карту дома оставил! Представляешь? И наличные тоже, как назло, в других брюках лежат! Ну вот голова дырявая! Заплати пока за меня, брат, выручи! Дома сразу всё до последней гривны верну, честное слово!
Он смотрел на Андрея мягко, почти ласково, с улыбкой человека, который уже заранее уверен в победе. В его понимании всё было просто: на людях родственники стесняются спорить, особенно когда за спиной очередь, кассир ждёт, а на ленте лежит дорогая еда. Проще махнуть рукой, оплатить и потом ещё долго самому себе объяснять, что «ну это же семья».
Но Андрей на этот раз даже не дрогнул.
Он неторопливо завязал пакет двойным узлом, поставил его в тележку и только после этого ровным голосом сказал:
— Переведи мне сейчас на карту по номеру телефона. Я оплачу.
Виктор не растерялся ни на секунду.
— Да приложение опять пароль просит! — выпалил он с такой скоростью, будто реплику заучил заранее. — Тут у вас за городом связь толком не ловит, всё зависает. Дома наличными отдам, чего ты начинаешь на ровном месте?
Андрей посмотрел сначала на гору колбасы, рыбы, сыра и шампанского, потом перевёл взгляд на Ирину с её фиолетовыми веками и произнёс совершенно спокойно:
— Ирина, отмените, пожалуйста, покупку. Человек не рассчитал свои возможности.
Улыбка слетела с лица Виктора мгновенно. Будто её смыло ледяной водой из садового шланга.
Ирина, которая за свою смену, судя по всему, видела немало таких артистов, даже бровью не повела. Она молча нажала нужные кнопки, аннулировала чек, а тележку с застывшим возле неё Виктором отодвинули в сторону. Через минуту к кассе уже подошла сотрудница зала, чтобы вернуть на полки красную рыбу, сыр с плесенью, шампанское и прочие мечты о роскошном деревенском застолье.
— Андрей, ты что себе позволяешь?! — взорвался Виктор так громко, что на них обернулись люди из соседней очереди. Лицо его налилось густой краской, кулаки сжались. — Мы же вместе приехали! Тебе трудно родственника выручить? Ты меня перед всем магазином позоришь!
— Я тебя уже выручил, — без всякого раздражения ответил Андрей, берясь за ручку своей тележки и направляясь к автоматическим дверям. — Привёз на своей машине в магазин, где спокойно продаются продукты и принимают банковские карты. А оплачивать твои гастрономические фантазии моя зарплата водителя, к сожалению, не обязана.
Обратно они ехали почти в полной тишине. Виктор сидел на пассажирском месте, надутый, как ребёнок, которому не купили игрушку, и демонстративно смотрел в окно, всем своим видом показывая, что его жестоко предали.
Когда машина въехала во двор, я как раз домывала посуду. Андрей тяжело внёс пакеты на кухню, поставил их возле стола, и я сразу принялась раскладывать продукты. Крупы и овощи отправились в нижний шкаф, молоко и суповой набор заняли одну из почти пустых полок холодильника.
Это была самая обычная, простая еда. Не праздничная и не изысканная. Но именно она должна была хоть немного восполнить то, что наши дорогие гости за несколько дней успели смести с удивительной скоростью.
Минут через десять на кухню явился Виктор. Руки у него были пустые, зато вид — такой, словно у него только что отобрали фамильный замок, титул и право сидеть во главе стола. Он нарочито громко прошёл по полу, окинул взглядом наши скромные покупки, затем резко распахнул холодильник.
— И это что, ужин? — почти сорвался он на визг, ткнув пальцем в одинокий пакет молока. — А рыба где? Где колбаса, которую я выбирал чуть ли не час? Я каждую этикетку смотрел!
— В магазине, — не отрываясь от газеты, спокойно сообщил Андрей. — Там же, где и твоя внезапно забытая карта. Если тебе всё это по-прежнему жизненно необходимо, можешь вернуться и купить сам. Дорогу ты уже знаешь.
На поднятый шум в кухню влетела Ольга. Она мгновенно оценила обстановку: пустого праздничного стола нет, обещанного банкета нет, муж багровый и оскорблённый. И, конечно, тут же бросилась защищать пострадавшую сторону.
— Марина, Андрей, ну как вы вообще могли так поступить?! — заголосила она, театрально прижимая ладони к пышной груди. — Это же совсем не по-людски! Ну забыл Виктор карту, с кем не случается в дороге и суете? Вы же самые близкие люди!