…скандалит. Оксана не продала ей абонемент. Сослалась на возраст.
Оксана резко поднялась со стула.
— Тарас, ты вообще понимаешь, что говоришь?
Он отодвинул телефон от уха и прикрыл микрофон ладонью.
— Я озвучиваю факты.
— Тебе работа не дорога?
Я присмотрелась к нему внимательнее. На вид около двадцати восьми, во взгляде усталость, но без суеты и заискивания. На таких людях обычно всё и держится — не на глянце и не на вывесках.
— Я здесь третий год, — спокойно произнёс он. — И ни в одном документе не встречал ограничения по возрасту.
— Ты тренер. Вот и занимайся тренировками.
— А ты представляешь клуб.
— Именно поэтому и решаю, кого обслуживать.
Через пару минут из служебного коридора вышла Наталия Викторовна. Сдержанная, подтянутая, лет сорока пяти, в строгом костюме. Она возглавила эту площадку два года назад, когда мы запускали уже пятый клуб сети.
Увидев меня, она замерла так внезапно, что папка едва не выскользнула из её рук.
— Людмила Николаевна?
В холле повисла тишина.
Оксана обернулась ко мне, потом к ней.
— Вы знакомы?
Наталия Викторовна подошла ближе.
— Добрый день. Почему вы не сообщили о визите?
— Хотела увидеть обычный рабочий процесс, без подготовки.
— И какие впечатления?
Я кивнула в сторону стойки.
— Узнала, что женщинам пенсионного возраста у нас абонементы не продают.
Наталия Викторовна медленно повернулась к Оксане.
— Это правда?
— Я не так выразилась, — торопливо заговорила та. — Просто наш формат ориентирован на более активную аудиторию.
— Вы отказали клиентке?
— Я пыталась предотвратить неловкую ситуацию.
— Для кого именно?
Оксана растерянно замолчала.
Я достала из сумки экземпляр устава и разложила его на стойке.
— В разделе о клиентах чёрным по белому указано: возраст, внешний вид и доход не могут быть основанием для отказа в обслуживании. Этот пункт появился после случая в первом клубе, когда шестидесятидвухлетнюю женщину не допустили к занятию из‑за «несоответствующего образа».
Наталия Викторовна заметно побледнела.
— Я помню эту историю.
— А сотрудники?
— Они обязаны знать регламент.
— Значит, обучение проведено формально.
Оксана вцепилась пальцами в край стойки.
— Простите… А вы кто?
Я выдержала паузу и посмотрела ей прямо в глаза.
— Я владелица этой сети.
Женщина с семейным абонементом тихо прошептала подруге:
— Вот это да…
Я не стала оборачиваться. Чужое смущение — не то зрелище, которым стоит наслаждаться.
— Оксана, — начала Наталия Викторовна, — пройдёмте ко мне в кабинет.
— Нет, — остановила я её. — Отказ прозвучал публично. Значит, и разъяснение будет при свидетелях. Без давления, но открыто.
Оксана вспыхнула.
— Я же не знала, кто вы.
— Вежливость не должна зависеть от статуса собеседника.
— Я старалась сохранить уровень клуба.
— Уровень формируют чистота, прозрачные условия и уважительное отношение. Высокомерие его не повышает.
Она опустила взгляд.
Я обратилась к Наталии Викторовне:
— Сколько стоит годовой абонемент на этой площадке?
— Сто пятьдесят шесть тысяч гривен.
— Сколько посетителей старше пятидесяти пяти занимаются в нашей сети?
— По последним данным — около одной тысячи восьмисот.
— И сколько жалоб на работу стойки поступило за последние полгода?