Иначе ее просто не поставят на учет в хорошей женской консультации именно по этому району, а позже ребенка могут не принять в местный лицей — здесь ведь все строго привязано к регистрации. Мы с Андреем уже звонили в паспортный стол, там сказали: нужно только твое личное присутствие и письменное согласие, потому что собственник у квартиры один — ты.
Виктор громко втянул чай прямо с ложки, будто специально привлекая к себе внимание, и, подняв взгляд к потолку, веско вставил:
— А если уж говорить по справедливости и по закону, то надо сразу оформить на Андрея долю. Напишешь дарственную на половину квартиры — и парень станет настоящим хозяином. Тогда у него и желание появится довести этот ремонт до нормального состояния. Потому что, сама понимаешь, жизнь всякое подкидывает. Вкладываться в чужие стены сейчас только дурак станет.
После этих слов кухня будто застыла. С улицы доносился приглушенный шелест старых кленов, над холодильником ровно отсчитывали секунды настенные часы. Андрей сидел, уставившись в свою кружку, нервно вертел между пальцами чайную ложку и ни разу не решился посмотреть матери в глаза.
Наталья помолчала, затем медленно провела ладонью по гладкой столешнице и тихо произнесла:
— То есть я правильно понимаю ваш замечательный план? Меня отправить жить в кладовку. Старый паркет закрыть линолеумом. Марину прописать здесь постоянно. Половину квартиры подарить Андрею. А вас с Виктором разместить в проходной комнате на неизвестный срок. Ничего не забыла?
— Ну что ты сразу так все перекручиваешь, — недовольно поморщилась Валентина, уловив в голосе хозяйки холодный металлический оттенок. — Мы ведь не для себя стараемся. Все ради молодых, ради их будущего. Думаешь, мы ночами спим спокойно? Да мы только и делаем, что варианты перебираем. Ты мать или нет? Неужели для родного сына тебе жалко пары комнат?
— Для моего сына мне не жалко ничего, Валентина, — Наталья наконец подняла глаза и посмотрела на сватью прямо, без тени смущения. — Только ты почему-то упустила одну важную мелочь. Мой сын на эту квартиру не заработал ни одного квадратного сантиметра. И ни ты, ни Виктор к этому жилью не имеете вообще никакого отношения.
Марина мгновенно вспыхнула. Ее аккуратное, почти кукольное лицо в один миг потеряло приторную мягкость.
— Между прочим, мы официальная семья, если вы вдруг забыли, — резко бросила она, сцепив тонкие пальцы с ярким маникюром. — Андрей — ваш единственный наследник. Рано или поздно эта квартира все равно перейдет ему. Так зачем затягивать и портить нам молодость, если можно по-нормальному решить вопрос уже сейчас?
— Вот когда перейдет по закону, тогда и будете развешивать здесь свои украшения и рисовать вензеля, — жестко ответила Наталья. — А пока я жива, здорова и вполне в своем уме, ни один посторонний человек не будет распоряжаться в моем доме, ломать стены и указывать мне, где я должна спать.
— Мама, хватит, — наконец вмешался Андрей, и в его голосе прозвучало глухое раздражение. — Зачем ты устраиваешь весь этот спектакль при моих родственниках? Люди пришли к нам с добрыми намерениями, обои купили за свои деньги, хотят помочь сделать нормальный современный ремонт. А ты уперлась из-за каких-то метров. Тебе правда так трудно немного потесниться ради меня?
Наталья медленно повернула голову к сыну. Взгляд у нее стал тяжелым.
— Потесниться, сынок? Я ради тебя двадцать пять лет теснилась. Не покупала себе зимнее пальто, когда ты просил новый компьютер. Выходила в ночные смены, когда тебе понадобились репетиторы для поступления. До сих пор оплачиваю половину вашей съемной квартиры, потому что вашей молодой семье постоянно не хватает денег. А две недели назад, когда я лежала на полу и не могла подняться от жуткой боли, твоя жена сказала, что вам некогда привезти мне лекарства. И ты тогда тоже не нашел пяти минут, чтобы приехать к матери. Зато сегодня пришел забирать у меня спальню и половину квартиры?
Андрей густо покраснел. Он открыл рот, но ни одного внятного слова так и не произнес. Растерянно покосился на Марину, словно ждал, что она выручит его и возьмет удар на себя.
— Ну не приехали один раз, подумаешь, — вызывающе сказала Марина и высоко вскинула подбородок. — У нас тогда действительно были важные дела с машиной. Зачем теперь доставать старое и упрекать такими мелочами? Вы просто эгоистка. Вам совершенно все равно, будет ли счастлив ваш собственный сын.
Виктор с резким скрежетом отодвинул стул и поднялся во весь свой немалый рост, нахмурив густые брови.
— Значит, по-хорошему договориться не выйдет, — глухо произнес он, нависая над Натальей.