Мол, несчастную женщину теперь заливает при каждом дожде, по комнатам расставлены ведра и тазики, в доме стоит такая сырость, что жить невозможно. А рабочие, по словам Ирины Сергеевны, запросили за ремонт крыши сорок тысяч гривен. Она уже отдала свои пенсионные сбережения, еще что-то вытянула у дочери, но все равно не хватало двенадцати тысяч.
— Надо всем понемногу сложиться, сынок, — жалобно протянула она. — Кто Валентине поможет, если не мы? Чужие люди, что ли? Семья на то и семья.
— Ирина Сергеевна, — Полина осторожно подбирала слова, хотя внутри у нее все похолодело, — но мы же тетю Валентину видели всего один раз. И то мельком, на свадьбе…
Она прекрасно понимала: ровно эти двенадцать тысяч они с Сергеем откладывали на лечение его зубов.
Свекровь мгновенно преобразилась. Куда только делись дрожащий голос и страдальческое выражение лица. Губы ее сжались в тонкую линию, взгляд стал жестким и холодным.
— Полина, я от тебя такого не ожидала, — произнесла она с тихим укором, от которого становилось даже хуже, чем от крика. — Как можно так бездушно рассуждать? Сегодня вы отвернетесь от родни, а завтра, не дай бог, с вами что-то случится — и от вас все отвернутся. Родные люди не считают, кто кому сколько должен. Сергей, ты-то ведь понимаешь, что своих в беде не бросают?
Сергей понимал. Вернее, он не мог не понимать так, как требовала мать. Его с детства приучили быть «хорошим сыном», который не спорит, не отказывает и всегда спасает семью, даже если после этого сам остается ни с чем. Он виновато отвел глаза от Полины и молча перевел деньги.
Через год после свадьбы они с Полиной наконец добрались до первой большой цели. На накопительном счете лежала ровно половина суммы, нужной для первого взноса по ипотеке. Вечером они купили небольшой торт, заварили чай и, сияя от счастья, открыли сайты с планировками квартир. Спорили, смеялись, перебивали друг друга, выбирая, где будет спальня, а где рабочий уголок. Казалось, мечта уже совсем рядом — стоит только еще немного потерпеть.
Эту тихую радость оборвал резкий звонок в дверь. На пороге стояла Ирина Сергеевна. От нее пахло корвалолом, тревогой и каким-то надвигающимся несчастьем. Не разуваясь как следует, она опустилась на табурет в прихожей и зарыдала.
На деле «катастрофа» оказалась до обидного простой. Младший брат Сергея, двадцатидвухлетний Игорь, мамин любимчик и вечный бездельник, втайне от всех набрал микрозаймов под огромные проценты. На эти деньги он купил подержанный БМВ, чтобы, как сам говорил, «выглядеть круто перед девчонками». Выглядел он недолго: уже через неделю влетел в столб и разбил машину почти в хлам. Теперь коллекторы звонили без остановки, грозили судом, арестом имущества и прочими бедами.
— Сережа, Полина, я вас умоляю, — всхлипывала Ирина Сергеевна, размазывая слезы по лицу. — У Игоря же вся жизнь может полететь под откос! Дурака или засудят, или покалечат. Надо срочно закрыть долг. Ваша квартира никуда не убежит, подождет еще годик. Вы молодые, заработаете. А брата родного из беды вытаскивать нужно сейчас. Кто ему поможет, если не свои?
Полина попыталась возразить как можно мягче. Она напомнила, что Игорь уже взрослый человек и должен хотя бы раз столкнуться с последствиями собственных решений. Но Сергей был раздавлен. Мамины слезы, слова о семье и чувство вины сделали свое дело. Ночью, после тяжелого разговора, он долго уговаривал жену, и в итоге часть их накоплений ушла Ирине Сергеевне.
Долги Игоря закрыли. Сам он отделался испугом и даже не счел нужным лично позвонить Полине, чтобы сказать простое «спасибо». А их мечта снова откатилась назад.
Потянулся еще один тяжелый год. Полина взяла дополнительный проект на фрилансе, Сергей стал чаще выходить в ночные смены. Они уставали так, что иногда засыпали почти не разговаривая, но упрямо складывали каждую гривну. Невероятными усилиями им почти удалось восстановить утраченную сумму. Собственная квартира снова замаячила впереди, уже не как фантазия, а как реальная цель.
И именно тогда в семье Сергея обозначилась новая «напасть»: впереди намечалась свадьба.