— Сам бы, конечно, съездил, — добавил Игорь уже через плечо, — но мне с утра надо машину на мойку отогнать. Да и выспаться перед приездом Антона не помешает.
Он широко зевнул, с видом довольного человека провёл ладонью по животу и неторопливо удалился в спальню. Марина осталась сидеть на кухне одна. Несколько секунд она смотрела на исписанную страницу, потом аккуратно вырвала лист из блокнота, поднялась, накинула лёгкую куртку, взяла ключи от своей машины и вышла из квартиры.
В круглосуточном гипермаркете, а затем на вечернем фермерском рынке она провела больше двух часов. Действовала Марина спокойно, хладнокровно и предельно точно, словно не жена, которую только что поставили перед фактом, а опытный снабженец, выполняющий дорогой частный заказ. Экономить она не стала ни на чём.
В тележку легла большая фермерская утка правильной формы, внушительный кусок отборной свиной шеи, килограмм свежего говяжьего языка, две баночки крупной красной икры, коробка королевских тигровых креветок, спелые авокадо, пакет кедровых орешков, несколько сортов выдержанного сыра, свежая брусника и целая гора плотных херсонских помидоров, один к одному, будто с картинки.
На кассе лента долго ползла вперёд под равномерный стрёкот аппарата. Позиции пробивались одна за другой, и сумма на экране росла так уверенно, словно Марина закупалась не к семейному обеду, а к банкету в ресторане. В итоге чек показал пятнадцать тысяч четыреста девяносто шесть гривен. Марина молча приложила к терминалу свою личную кредитную карту — ту самую, на которой уже несколько месяцев откладывала деньги на долгожданную замену старых окон на лоджии.
Кассир протянула ей длинный, почти полуметровый чек, где были подробно расписаны все покупки до последней упаковки зелени. Марина не скомкала его и не бросила в пакет. Она тщательно свернула тонкую термобумагу, положила в прозрачный пластиковый файл и только после этого направилась к машине.
Домой она вернулась уже далеко за полночь. Но вместо того чтобы доставать разделочные доски, мыть овощи, точить ножи или ставить вариться язык, Марина просто занесла тяжёлые фирменные пакеты на кухню. Часть продуктов, которые могли испортиться, она убрала в холодильник, остальное аккуратно оставила на полу и на столе. Затем плотно прикрыла кухонную дверь и пошла спать в гостевую комнату, заранее решив, что утренний будильник мужа её сегодня не касается.
Суббота началась с яркого осеннего солнца. Город за окнами сиял чистым светом, будто специально готовился к праздничному дню. Игорь проснулся около девяти, бодрый, довольный и совершенно уверенный, что всё идёт по привычному сценарию. Потянувшись, он почесал затылок, скинул одеяло и босиком зашлёпал по коридору.
Он заранее предвкушал знакомые с утра запахи: сладковатый аромат выпечки, ваниль, жареный чеснок, мясной бульон, подрумяненное тесто. Обычно в такие дни кухня уже жила своей отдельной бурной жизнью: что-то кипело, шкворчало, нарезалось, взбивалось и запекалось. Марина в халате металась между плитой и столом, а он, как хозяин дома, мог заглянуть, похвалить запах и уйти заниматься «важными мужскими делами».
Но в квартире стояла непривычная, почти звенящая тишина. Воздух был свежим и чистым. Никакого бульона, никакой утки, никакого чеснока. Пахло только терпким молотым кофе.
Игорь толкнул кухонную дверь и застыл на пороге, часто моргая от неожиданности.
Марина сидела у окна за столом. На ней было тёмно-синее элегантное платье из тонкой шерсти, волосы лежали мягкими аккуратными локонами, губы были слегка тронуты помадой. Перед ней стояла чашка свежего капучино и маленькая тарелка с тонким ломтиком подсушенного багета.
Кухня сияла такой чистотой, будто здесь не готовились к приёму гостей, а ожидали санитарную комиссию. Плита была холодной. Духовка пустовала, внутри темнели чистые противни. Зато на большом кухонном острове возвышались целые горы продуктов: мешок немытой картошки в сухой земле, нетронутые пучки укропа, запечатанные лотки с сырым мясом, непотрошёная утка с синеватыми крыльями, закрытые банки с икрой, упаковки яиц, сыры, овощи и коробки с креветками.
А в самом центре этого гастрономического великолепия, прямо на разделочной доске, лежали две вещи. Первая — новый плотный тёмно-синий брезентовый фартук сорок второго размера, явно купленный в магазине спецодежды. Вторая — прозрачный пластиковый файл, внутри которого белела длинная кассовая лента.
— Марина, я что-то не понял, — растерянно проговорил Игорь, обводя взглядом заставленную кухню. — Уже десятый час. Почему ничего не варится? Почему утка до сих пор сырая? Её же часа три минимум надо томить, чтобы жир как следует вытопился. Ты же сама это знаешь!
Марина неторопливо отпила кофе, промокнула губы салфеткой и посмотрела на мужа спокойно, почти ласково. Игорь ждал суеты, привычного шума, мисок с нарезанными салатами и запаха горячего теста. Вместо этого жена молча подвинула к краю стола тяжёлый брезентовый фартук и файл с чеком.
— Надевай, — коротко сказала она и указала пальцем на синюю ткань с завязками.
— Что значит — надевай? — Игорь нервно хохотнул и даже сделал шаг назад, будто фартук мог укусить. — Какой ещё фартук? Ты с утра решила надо мной пошутить?
— Я не шучу, Игорь. Совсем, — произнесла Марина ровным голосом. — Твоя семья будет здесь через четыре часа. Список твоих кулинарных пожеланий лежит под файлом. Я проявила редкую заботу: ночью объехала полгорода, постояла в очередях и привезла всё, что ты заказал. Даже кедровые орешки для твоей капризной сестры не забыла. Осталось самое простое. Ты пообещал родне богатый стол от нашего гостеприимного дома. Так что надевай фартук, включай духовку и начинай чистить картошку. Рецепты найдёшь в интернете. Там, говорят, всё расписано даже для новичков.
Лицо Игоря начало стремительно менять оттенки: сначала он побледнел, потом покраснел, а через несколько секунд налился густым багрянцем. Нижняя челюсть у него заметно отвисла.
— Ты вообще в своём уме? — голос его сорвался вверх, и в нём сразу появились знакомые нотки раздражённого хозяина положения. — Я мужчина! Я не умею потрошить птицу! Я никогда в жизни не пёк эти твои слоёные торты! Ты издеваешься? Люди приедут голодные, с дороги. Мать с больными суставами через весь город на автобусе трясётся, а ты тут спектакли устраиваешь!
— Голос не повышай, — так же тихо, но уже жёстче сказала Марина. — Мужчина, который берёт на себя смелость созывать гостей, раздавать обещания и перед родственниками изображать щедрого хозяина, должен либо уметь готовить этот самый пир собственными руками, либо оплачивать его из своего кармана. Кстати, о деньгах. Посмотри на итоговую строку в чеке.
Игорь машинально опустил глаза к прозрачному файлу. Его взгляд зацепился за напечатанные цифры внизу длинной ленты. Глаза у него округлились так, будто на столе лежал не чек из магазина, а постановление суда об аресте имущества.
— Сколько?! — взвизгнул он почти фальцетом. — Пятнадцать тысяч четыреста девяносто шесть гривен? Ты была в здравом уме, когда всё это покупала? Зачем такие дорогие креветки? Зачем две банки икры? Ты специально решила за один вечер спустить все наши деньги в трубу?
— Это не наши общие деньги, Игорь, — мягко поправила его Марина. — Это мои личные накопления. Те самые, которые я откладывала на остекление лоджии. И всю эту сумму ты переведёшь мне на карту прямо сейчас. До того, как почистишь первую картофелину. А твои тысяча двести гривен, которые ты великодушно оставил «на хлеб и майонез», лежат на комоде. Можешь забрать их обратно на свои сигареты.
Игорь судорожно сглотнул. Он вдруг почувствовал, как привычная почва уходит из-под ног. Ситуация никак не укладывалась в знакомую ему картину мира. Обычно Марина ворчала, тяжело вздыхала, жаловалась на спину, но всё равно вставала у разделочной доски и к приходу гостей натягивала улыбку образцовой жены и примерной невестки. Она могла устать, могла обидеться, могла потом пару дней молчать, но стол всегда был готов.
А сейчас перед ним сидела совершенно другая женщина. Спокойная, собранная, нарядная. С холодным взглядом человека, который не собирается ни оправдываться, ни уступать.
— Марин, ну хватит, — попытался он сменить тон и выдавил из себя виноватую улыбку. — Ну я перегнул палку со списком, согласен. Давай не будем доводить до абсурда. Сварим какие-нибудь магазинные пельмени, курицу быстро в рукаве запечём, салат нарежем попроще. А это мясо потом в морозилку уберём. Ну помоги мне. Мы же семья. Нельзя же меня перед мамой позорить.
— Никаких пельменей, дорогой, — спокойно ответила Марина. — Твой брат наконец-то закрыл кредит за подержанную машину, так что это великий день, и статус, как ты сам любишь говорить, обязывает держать марку.