Андрей заметно оживился. Судя по его довольному лицу, он был уверен: его тонкая дипломатия снова победила, а я, как разумная женщина, наконец-то приняла единственно правильное решение. Он даже ласково провёл ладонью по моей руке и не преминул снисходительно заметить, что я всё-таки умница.
Спустя час я уже сидела в машине и ехала в салон мужской одежды. Летний город стоял в привычных пробках, и медленное движение только помогало мне спокойно разложить в голове дальнейший план. В бутике меня узнал тот же консультант. Новый костюм Андрея дожидался своего триумфального выхода: в фирменном чехле, с нетронутыми ярлыками, чеком и всей положенной упаковкой.
Так как вещь ещё ни разу не надевали и даже не отдавали на подгонку, возврат оформили быстро, без лишних расспросов и театральных вздохов. Деньги должны были вернуться на карту через несколько дней, но для того, что я задумала, мне вполне хватало средств, оставшихся на счёте.
Выйдя из торгового центра, я тут же позвонила фотографу, чьи работы давно рассматривала с лёгкой завистью. Его съёмки мне нравились всегда, только раньше их стоимость казалась непозволительной роскошью для нашего скромно рассчитанного праздничного бюджета.
Теперь же бюджет, как оказалось, можно было пересмотреть.
Я сразу забронировала его на весь вечер и дополнительно заказала большой семейный фотоальбом — дорогой, тяжёлый, в кожаном переплёте, такой, который приятно поставить на полку и доставать по особым случаям.
В конце концов, это будет замечательный подарок и моим родителям, и родителям Андрея. Семейная память, кажется, должна цениться выше каких-то тряпок. Разве не так?
Вернувшись домой, я направилась к гардеробной и открыла дальний отсек, куда мы обычно заглядывали только во время больших уборок. Там, в самом углу, висел костюм, в котором Андрей почти десять лет назад был на свадьбе своего племянника.
В те времена он был заметно стройнее.
Я сняла с вешалки старый чехол и внимательно осмотрела находку. Тёмно-серая ткань без слов рассказывала о своём почтенном возрасте. Пиджак ещё, наверное, можно было застегнуть, если очень постараться, но единственная пуговица при этом натянулась бы до опасного состояния. А локти уже покрылись тем самым предательским глянцевым блеском, с которым не справится ни одна химчистка.
Брюки в талии выглядели как инструмент пытки для слишком самоуверенного мужчины.
Я аккуратно отпарила этот музейный экспонат, насколько это вообще было возможно. Потом повесила костюм на дверцу шкафа, на самое видное место, чтобы Андрей точно не прошёл мимо. Рядом разложила свежую белую рубашку, тщательно выглаженную и безупречную.
Для завершения композиции я положила на прикроватную тумбочку маленький липкий ролик для чистки одежды. Он смотрелся там почти торжественно — как символ мужской предусмотрительности и заботы о внешнем виде. Правда, никакой ролик на свете не смог бы стереть с рукавов следы прошедшего десятилетия.
Вечером Андрей вернулся с работы необычайно бодрый. Он тихо насвистывал какую-то мелодию, явно пребывая в приятном ожидании грядущего торжества.
Зайдя в спальню, чтобы переодеться, он замер у шкафа.
— Мария, это что такое висит? — донёсся до меня его голос, в котором растерянность боролась с подозрением.
Я спокойно вошла в комнату.
— Твой костюм на юбилей, — ответила я самым ровным тоном.
Андрей сделал шаг ближе, двумя пальцами приподнял блестящий рукав и посмотрел на меня так, будто я предложила ему выйти к гостям в костюме клоуна.
— Вот это? Да этому костюму уже вечность. Я в него с трудом влезу, а локти блестят, как фары в темноте. Я был уверен, что ты купишь мне новый. Ты же сама говорила, что присмотрела что-то приличное в бутике.
— Присмотрела, — не стала спорить я. — Более того, купила. Отличный тёмно-синий костюм, дорогой и очень красивый.
— Тогда где он?
— В магазине. Я его вернула.
Андрей моргнул, будто не сразу понял услышанное.
— Ты что сделала?
— Оформила возврат, — спокойно повторила я. — Раз уж мы решили, что на собственном юбилее я должна появиться в старом платье, потому что новое нужнее твоей сестре, я решила, что и тебе новый костюм ни к чему. Излишества нам сейчас не нужны.
— Что?!
— Возможно, твой новый наряд тоже кому-то пригодился бы больше, чем тебе. Например, на эти деньги можно было бы купить хороший костюм Максиму из управления. Чтобы Алине было приятнее на него смотреть.
Андрей поперхнулся возмущением. Его лицо стало быстро наливаться густой краснотой.
— Ты вообще понимаешь, что говоришь? Я юбиляр! Я хозяин дома! Я должен выглядеть достойно перед гостями, перед родителями, перед друзьями! Как я появлюсь в этом блестящем скафандре?
— Я тоже юбилярша, Андрей, — сказала я и посмотрела ему прямо в глаза. — Но тебя это не остановило, когда ты решил, что я могу надеть «что-нибудь попроще».
Он открыл рот, но я не дала ему вставить ни слова.
— Ты сам ввёл новое семейное правило: не цепляться за вещи. Старый костюм чистый, целый, висит на вешалке. Ролик от пылинок я тебе тоже приготовила.
Андрей попытался неловко отступить, спасая хотя бы остатки собственного величия. Он начал путано рассуждать о том, что платье и мужской костюм — это совершенно разные категории, что мужчина обязан показывать статус, а женская привлекательность якобы только выигрывает от скромности. Но уже на середине этой речи понял, насколько жалко всё это звучит, и раздражённо бросил:
— Ладно! Оставь своё платье себе! Не отдавай его!
— Поздно, — я чуть покачала головой. — Ты уже пообещал его Алине. Она наверняка договорилась с портнихой. Ты же не станешь говорить родной сестре, что распорядился чужой вещью, не имея на это никакого права? Как ты тогда будешь смотреть ей в глаза? Где же твоё твёрдое слово главы семьи?
Андрей сам загнал себя в угол.
Забрать обещание назад значило признать, что он раздавал то, что ему не принадлежало. Надеть старый костюм — согласиться на публичное унижение. Купить новый он уже не успевал: хороший пошив и нормальная подгонка требовали времени. Да и свободных личных денег до квартальной премии у него всё равно не было.
В среду вечером в дверь позвонили. На пороге стояла Алина.
Она пришла с огромной бесформенной сумкой-шоппером, куда уже успела положить серебристые туфли и массивную шкатулку с украшениями. Алина вся светилась предвкушением.