она явно явилась не в гости, а за трофеем, который собиралась сразу же отвезти своей портнихе на переделку.
— Мария, привет! — пропела она, уже входя в прихожую и водружая свою огромную сумку на пуфик. — Андрей сказал, что ты согласилась меня спасти. Вот это по-родственному! Всё-таки семья должна помогать друг другу. Давай быстрее, пожалуйста, у меня такси внизу ждёт.
Услышав голос сестры, Андрей осторожно высунулся из гостиной. Вид у него был такой, будто он заранее готовился к мученической смерти.
Я ничего не ответила. Просто прошла в спальню, взяла чехол с моим тёмно-зелёным шёлковым платьем, а второй рукой прихватила вешалку со старым блестящим костюмом Андрея. Вернувшись, я бережно разложила обе вещи на комоде в прихожей.
— Держи, Алина. Можешь забирать.
Алина уже радостно потянулась к чехлу, но я спокойно придержала её за запястье.
— Только погоди. Забирается это вместе. Комплект цельный, разделению не подлежит.
— Что значит вместе? — она растерянно уставилась на сероватую ткань старого костюма. — А мне зачем Андрейкин костюм?
— Затем, что Андрей ввёл у нас дома новое семейное правило, — сказала я достаточно громко и ясно, чтобы муж в гостиной не пропустил ни одного слова. — Всё самое хорошее теперь отдаётся родственникам.
— Мария, ты серьёзно? Что за ерунда?
Алина недоверчиво фыркнула.
— Мария, ну это уже какой-то детский сад. При чём здесь вещи моего брата? Его гардероб меня вообще не касается!
— Прекрасная мысль, Алина, — я улыбнулась и кивнула. — Вот и меня твой гардероб не касается. Ровно так же, как тебя — мой.
Алина резко обернулась к брату, явно ожидая, что он сейчас вмешается и восстановит справедливость в её пользу.
— Андрей! Ты слышишь, что она говорит? Ты же мне обещал!
И именно в этот момент входная дверь, которую Алина второпях не захлопнула как следует, распахнулась шире. На пороге появилась Ирина Викторовна, моя свекровь. Она приехала, чтобы помочь отвезти напитки в ресторан.
Ирина Викторовна была женщиной решительной, с острым умом и редким даром мгновенно распознавать глупость, особенно если та пыталась выдать себя за семейную необходимость.
— Это что за представление в прихожей? — строго спросила она, окинув взглядом платье, старый костюм и троих участников сцены.
Алина тут же принялась жаловаться. Быстро, сбивчиво и с обидой она изложила свою версию: Мария якобы обещала платье, а теперь вдруг устроила спектакль, зачем-то приплела сюда старые вещи Андрея и портит всем настроение накануне праздника.
Андрей тем временем стоял у стены и выглядел так, будто мечтал стать частью обоев.
Свекровь выслушала дочь до конца. Потом молча подошла к комоду, приподняла край чехла и посмотрела на зелёный шёлк. После этого кончиком пальца, с заметной брезгливостью, коснулась залоснившегося рукава старого пиджака.
— Андрей, — произнесла Ирина Викторовна таким голосом, от которого, наверное, вытянулся бы по стойке смирно даже человек с генеральскими погонами. — Это ты решил отдать платье жены, сшитое специально под её фигуру?
— Мам, ну я же просто подумал… Алине оно сейчас нужнее… Чтобы не было ссор в семье, — пробормотал Андрей.
— Чтобы не было ссор? — свекровь усмехнулась. — Решать проблемы за счёт чужих вещей — это не миротворчество. Это обыкновенная наглость.
Затем она повернулась к дочери.
— А ты, Алина, в свои сорок семь лет правда не понимаешь, что тащить чужое подогнанное платье на чужой праздник — стыдно? Ты на юбилей идёшь Максима поражать или брата с женой поздравлять?
Алина опустила глаза. Лицо у неё стало красным от обиды и неловкости. Она попыталась резко схватить свою сумку-шоппер с пуфика, чтобы уйти красиво и с достоинством, но рука у неё каким-то нелепым образом застряла в широкой ручке.
Она дёрнула сильнее. Сумка перевернулась, и на паркет с громким стуком посыпалось её содержимое: серебристые туфли, пластиковая шкатулка, а из шкатулки — бусы, разлетевшиеся по полу мелкими блестящими шариками.
Алина, окончательно потеряв торжественный вид, стала поспешно собирать вещи, путаясь в собственной сумке и злых вздохах. Андрей бросился помогать, но только наступил на рассыпанные бусы и едва не поскользнулся.
— Всё решается очень просто, — подвела итог Ирина Викторовна, наблюдая за этой суетой. — Если Мария должна выглядеть скромнее ради Алиных амбиций, значит, Андрей тоже обязан выглядеть скромнее. Для семейного равновесия. Иначе выходит, что праздник существует только для Андрея.
Алина наконец выдернула руку из непослушной сумки, кое-как запихнула туда туфли со шкатулкой и стремительно вылетела из квартиры, с силой хлопнув дверью. Платье осталось на комоде.
Андрей с облегчением выдохнул. Потом посмотрел на меня виновато, но в его улыбке уже мелькнула прежняя хитринка.
— Ну вот, видишь? Мама всё расставила по местам. Платье остаётся у тебя, вопрос закрыт. Значит, завтра утром съездишь в магазин и выкупишь обратно мой синий костюм?
Я посмотрела на него с искренним удивлением.
— Андрей, ты, похоже, плохо слушал маму. Она сказала: ради семейного равновесия. С платьем вопрос действительно закрыт. А деньги за твой костюм уже отданы фотографу. Я не могу отменить фотографа за день до юбилея. Поэтому тебе придётся идти в том, что у тебя есть.
На следующий день, в субботу, ресторан сиял огнями. Июльская жара осталась за стеклом, а в зале мягко шумели кондиционеры.
Я пришла в своём тёмно-зелёном платье. Шёлк красиво ложился по фигуре, нигде не собирался складками, не тянул и не топорщился. Я чувствовала себя спокойно и уверенно.
Андрей появился в старом костюме.
Это зрелище заслуживало отдельной сцены в комедийном спектакле. Пиджак ещё можно было назвать терпимым, но только при одном условии: Андрей должен был стоять абсолютно неподвижно, держа руки строго вдоль тела. Стоило ему вдохнуть глубже или сделать привычный широкий жест, как ткань на спине натягивалась до опасного треска.