Внутри лежало распечатанное заявление о расторжении брака и разделе совместного имущества в судебном порядке. Рядом, почти насмешливо, Валерия оставила пакетик чесночной приправы и большую луковицу — тот самый «важный компонент» для гаражного маринада, который от неё ждали.
К четырём часам субботнего дня она уже находилась в небольшом, но очень уютном гостиничном номере недалеко от ресторана. На Валерии было роскошное изумрудное платье до пола с открытыми плечами. Волосы мягкими волнами спадали на спину, макияж подчёркивал глаза, и в этих глазах вспыхивал такой живой, дерзкий свет, какого она сама в себе не замечала, кажется, целое десятилетие.
Телефон на тумбочке у кровати звонил без передышки.
На экране снова и снова появлялось имя: «Алексей». Вызов оборвался, но спустя секунду аппарат завибрировал заново. Валерия спокойно взяла трубку, включила громкую связь и положила мобильный обратно, продолжая застёгивать на запястье тонкий серебряный браслет.
— Ты где, чёрт тебя побери?! — рявкнул из динамика Алексей так громко, что на блюдце дрогнула чашка с кофе. — Валерия! Ты вообще в своём уме?! Я домой пришёл — квартира пустая! Шмоток нет! Занавесок нет! Мяса нет! Мы уже час в гараже торчим, угли почти прогорели, мужики пиво открыли, а еды никакой! Что за бумага на столе?! Какой суд, ты о чём?!
— Здравствуй, Алексей, — ровно сказала она, глядя на своё отражение в зеркале.
— Не начинай мне тут спектакль! — его голос сорвался на злой, истеричный визг. В нём смешались ярость, паника и полное непонимание происходящего. — Какой ещё развод?! Ты из-за юбилея устроила этот цирк?! Из-за какого-то маминого салата?! Ты хоть соображаешь, как ты меня перед мужиками опозорила? Денис ждёт! Мать приехала, пирогов напекла, а хозяйки нет! Быстро собралась, заехала в кулинарию, купила пять килограммов шашлыка и дуй в гаражи! Немедленно! Если через сорок минут будешь здесь, я ещё подумаю и, может, всё тебе прощу!
— Алексей, сейчас ты меня выслушаешь, — произнесла Валерия так холодно и уверенно, что его крик на другом конце провода будто споткнулся и затих. — Я не приеду. Ни через сорок минут. Ни завтра. Ни когда-нибудь потом.
— Ты… ты несёшь бред? — уже тише выдохнул он.
— Нет. Я совершенно здорова. Более того, впервые за восемь лет я чувствую себя нормальным, вменяемым человеком. Ты хотел отметить покупку мопеда? Отмечай. Пейте свою тёплую водку из одноразовых стаканчиков, закусывайте разговорами о прекрасном будущем и вдыхайте гаражный выхлоп. Это твой мир, Алексей. Ты сам в нём застрял и всё это время пытался затянуть туда меня. Но я больше не согласна.
— Валерия, постой… Да ты же всё ломаешь из-за пустяка! Мы семья…
— Семья? — она коротко, горько усмехнулась. — Твоя семья — это Денис и Галина Сергеевна. А для меня места там никогда не было. Я была удобным бесплатным дополнением: готовила, убирала, молчала и доставала деньги, когда у твоего брата снова заканчивались кредиты. Сегодня моей маме исполняется шестьдесят. Она вырастила меня женщиной, которая имеет право на уважение. А ты даже не удосужился её поздравить. Зато брату шлем купил. Так вот, надень этот шлем себе на голову, Алексей, и катись на своём мопеде куда подальше, в своё светлое будущее. Повестку получишь по почте.
Она нажала отбой. Потом без колебаний заблокировала номер Алексея, следом — Дениса и Галины Сергеевны. Несколько секунд Валерия просто стояла посреди номера, прислушиваясь к тишине. Затем подошла к зеркалу, поправила помаду, взяла маленький клатч и роскошный букет тёмно-бордовых роз, от которых пахло дождём, свежестью и началом новой жизни.
Когда она вошла в ресторан «Огонёк», в зале уже звучала живая музыка. Саксофонист выводил мягкую, немного грустную мелодию, от которой почему-то хотелось улыбаться. Всё вокруг сияло: белоснежные скатерти, блеск бокалов, хрустальные подвески, воздушные шары под потолком. За главным столом сидела её мама — в нарядном платье, с лёгким макияжем, взволнованная, красивая и словно помолодевшая на много лет. Рядом расположились мамины подруги детства, тётя Люба из Полтавы, брат Константин с женой и детьми.
Заметив дочь, Татьяна Павловна всплеснула руками и поднялась ей навстречу.
— Валерочка! Доченька моя… Какая же ты красивая! — она улыбнулась, но тут же тревожно оглянулась за её спину. — А где… где Алексей?
Валерия подошла к матери, крепко обняла её, вдохнула родной с детства аромат духов — ландыш с лёгкой ванильной ноткой — и тихо, но твёрдо произнесла:
— Алексей остался там, где ему и место, мам. А я здесь. С тобой. С юбилеем, моя самая родная.
Татьяна Павловна на мгновение замерла, словно только теперь до конца поняла сказанное.