— Я ухожу.
Муж недовольно высунулся из комнаты, оторвавшись от экрана лишь наполовину.
— Куда это ты собралась в такое время? — буркнул он. — В магазин, что ли? Если майонез нужен, я уже купил.
— Нет, в магазин мне не надо, — спокойно ответила Марина, надевая куртку. — Я уезжаю на выходные. Вернусь в воскресенье вечером.
Он несколько секунд смотрел на нее так, словно не понял ни одного слова.
— Как это — на выходные? — наконец выдавил он. — Ты в своем уме? А готовить кто будет? Послезавтра тридцать человек придут! У мамы юбилей!
Марина застегнула молнию на куртке и взяла сумку поудобнее.
— Твоя мама — значит, и гости твои. Твоя родня — твое торжество. Продукты я оставила на кухне. Фартук висит там же, где всегда. Овощечистка лежит в верхнем ящике. Справишься. Удачи.
Через мгновение в прихожей сухо щелкнул замок. Марина вышла на лестничную площадку, нажала кнопку лифта и, не оглядываясь, спустилась вниз. На улице она остановилась на секунду и глубоко вдохнула холодный свежий воздух. Мороз приятно обжег легкие, и от этого стало даже легче.
Она достала телефон и набрала номер небольшого загородного спа-отеля, о котором давно думала. Уютное место располагалось среди сосен, примерно в часе езды от города. Марина не раз открывала сайт этого отеля, рассматривала фотографии номеров, бассейна и лесных дорожек, но каждый раз закрывала вкладку: то денег было жалко, то времени, то казалось, что «сейчас не до себя».
На этот раз она не стала себя отговаривать.
Администратор с мягким приятным голосом сообщила, что свободен последний номер. Марина тут же забронировала его и вызвала такси.
Следующие два дня показались ей почти нереальными. Она просыпалась утром в белоснежной постели, и рядом не звенел будильник, не раздавалось раздраженное сопение мужа, не звучали претензии еще до завтрака. В ресторане отеля ей подавали свежие круассаны и горячий ароматный кофе, а за огромными окнами стояли заснеженные сосны, будто сошедшие с открытки.
Марина ходила на массаж, долго плавала в теплом бассейне, гуляла по тихим лесным тропинкам, а потом сидела в кресле, завернувшись в мягкий плед, и читала книгу, до которой дома никак не доходили руки.
Телефон она выключать не стала. Ей хотелось увидеть, как именно начнет рушиться привычный порядок, в котором все держалось исключительно на ней.
Первый звонок раздался в пятницу вечером, когда Марина сидела в фитобочке и наслаждалась густым кедровым ароматом.
— Марина! — голос мужа дрожал и срывался почти на визг. — Ты где вообще шляешься?! Я думал, ты просто психанула и вернешься! Щука воняет на всю квартиру, картошка не почищена! Завтра люди придут! Быстро домой!
— Я говорила совершенно серьезно, — ровно произнесла Марина, прикрыв глаза от теплого пара. — Рецепт фаршированной щуки легко найти в интернете. Картошку чистят руками. Хорошего вечера.
Она нажала отбой.
Минут через тридцать телефон начал вибрировать почти без остановки. Сначала звонил муж, потом свекровь, следом золовка. Марина посмотрела на экран, перевела аппарат в беззвучный режим и спокойно пошла ужинать.
Суббота, тот самый день юбилея, прошла для нее удивительно мирно. Время от времени она представляла, что происходит сейчас в их квартире, и едва заметная улыбка сама появлялась на губах. Вот приходят тридцать нарядных гостей с пакетами, цветами и подарками. Вот они заходят в прихожую, ожидая накрытого стола, запаха горячего и радостной суеты. А вместо этого их встречает злой, растерянный хозяин, пустая скатерть и куча сырых продуктов на кухне.
Скорее всего, в последний момент он все-таки попытался заказать еду. Но накормить в выходной день такую толпу без предварительной договоренности — задача почти невозможная.
К вечеру субботы телефон был забит сообщениями. Свекровь писала длинные возмущенные послания о бессовестности, неблагодарности и неуважении к старшим. Упоминала позор перед всей семьей и то, что такого унижения она еще не переживала. Муж требовал немедленных объяснений, угрожал разводом и уверял, что Марина разрушила все, что только можно было разрушить.
Она не дочитывала эти тексты до конца. Просто смахивала уведомления с экрана.
Домой Марина вернулась в воскресенье, уже ближе к вечеру. Открыла дверь своим ключом и сразу почувствовала тяжелый затхлый запах. В квартире смешались дух немытых людей, перегретого масла, дешевого алкоголя и мусора, который никто не удосужился вынести.
На полу в прихожей тянулись грязные следы от множества ботинок. Марина молча прошла на кухню. Картина там была почти торжественная в своей катастрофичности. Над раковиной возвышалась гора немытой посуды. На столе валялись засохшие корки от пиццы — значит, экстренная доставка все же была, но, судя по всему, тридцать человек она не спасла. Пол покрывали крошки и липкие пятна от разлитого сока.
Муж обнаружился в гостиной. Он сидел на диване, обхватив голову руками. Вокруг стояли разнокалиберные стулья, явно принесенные из гаража. Увидев Марину, он резко вскочил. Кулаки у него сжались, глаза покраснели от злости и бессонной ночи.
— Явилась! — заорал он так громко, что хрустальные подвески на люстре тонко звякнули. — Ты меня перед всеми опозорила! Мама от стыда плакала! Родственники ели дешевую пиццу и магазинные пельмени, которые я варил сразу в трех кастрюлях! Ты уничтожила мой авторитет!
Марина даже не вздрогнула. Спокойствие, которое она накопила за эти два дня среди сосен, стало для нее надежной броней.