Снимать пальто она не стала. Медленно прошла в гостиную, остановилась прямо перед мужем и встретила его взгляд без тени страха.
— Твой драгоценный авторитет, милый, все эти годы стоял на моих плечах, — сказала Марина негромко, но каждое слово прозвучало так твердо, что он невольно осекся. — Ты очень любил изображать щедрого хозяина и заботливого сына. Только щедрость твоя почему-то всегда оплачивалась моими силами, моим временем, моими нервами и моим здоровьем.
— Ты моя жена! — попытался он снова перейти в наступление, но в голосе уже не было прежней уверенности. — Ты должна была приготовить стол!
— Я должна прежде всего не предавать саму себя, — резко ответила Марина. — А теперь давай обсудим наш брак не с точки зрения твоих обид, а с юридической и финансовой стороны. Раз уж ты в сообщениях так смело заговорил о разводе, я эту идею полностью поддерживаю.
Муж растерянно моргнул. Такой реакции он явно не ждал. Видимо, рассчитывал увидеть слезы, оправдания, испуг, мольбы о прощении за «испорченный праздник». Но перед ним стояла женщина, которая за два дня успела окончательно понять: возвращаться в прежнюю жизнь она не собирается.
— Квартира, где ты сейчас так уверенно размахиваешь руками и куда без моего согласия зовешь толпы гостей, принадлежала мне еще до брака, — продолжила Марина, произнося фразы спокойно и четко. — Делить ее никто не будет. Ремонт, мебель, бытовая техника — все это в основном покупалось на мои деньги, пока ты откладывал себе на машину. Коммунальные платежи последние десять лет оплачиваю я. Все квитанции, чеки и банковские выписки у меня сохранены.
— Машину мы купили, когда уже были женаты! — почти сорвался на визг он, внезапно почувствовав, что привычная почва уходит из-под ног. — Значит, она тоже общая!
— Именно, — кивнула Марина. — Автомобиль считается совместным имуществом. Поэтому при разводе ты компенсируешь мне половину его стоимости. А пока у тебя есть ровно сутки. Собираешь свои вещи, приводишь мою кухню в человеческий вид, отмываешь жир, грязь, выносишь весь мусор и освобождаешь квартиру.
— Ты не можешь просто так выставить меня! — он уже почти кричал, цепляясь за последний аргумент. — Я здесь зарегистрирован!
— Зарегистрирован — да. Собственником при этом ты не являешься, — холодно сказала Марина.
За годы работы заведующей аптекой ей не раз приходилось разбираться в инструкциях, законах и нормативных документах, поэтому сейчас она говорила уверенно.
— После расторжения брака бывший член семьи владельца жилья теряет право пользоваться этим помещением. Если понадобится, я подам в суд иск о выселении и снятии тебя с регистрации. Никаких препятствий для удовлетворения такого иска нет: доли в квартире у тебя нет. И если завтра вечером я увижу здесь твои вещи, то вызову клининговую службу, чтобы они отмыли этот свинарник. Счет за уборку приложу к судебным требованиям вместе с иском.
Сказав это, она развернулась к выходу.
— Ты куда собралась опять?! — выкрикнул он ей вслед.
— Пару дней поживу у сестры, — не оборачиваясь, ответила Марина. — Вернусь, когда моя квартира снова станет чистой и свободной.
Через месяц все было закончено.
Развод оформили без долгих проволочек: общих детей у них не было, а спорить по существу мужу оказалось не о чем. После консультации с юристами он быстро понял, что Марина права практически по каждому пункту. Доводить ситуацию до принудительного выселения, дополнительных расходов и судебных разбирательств он не рискнул.
Он снял небольшую квартиру, перевез свои вещи и оставил ключи в почтовом ящике. Кухню, как ни странно, действительно отмыл. Страх перед возможными тратами оказался сильнее уязвленного самолюбия. По машине они подписали мировое соглашение: свою половину стоимости он должен был выплачивать Марине частями.
Когда Марина вернулась домой, квартира встретила ее тишиной и свежим запахом чистоты. В прихожей больше не валялись чужие грязные ботинки. На кухне не громоздились кастрюли, тарелки и липкие следы чужого застолья. Все стояло на своих местах, и это простое ощущение порядка казалось ей почти роскошью.
Наступил пятничный вечер. За окном медленно кружился крупный мягкий снег, укрывая шумный город светлым пуховым покрывалом. Марина заварила себе травяной чай с мятой и чабрецом, достала из нарядной коробки пирожное, купленное по дороге в хорошей кондитерской.
Она устроилась в кресле в гостиной и накрыла ноги теплым пледом. В квартире было спокойно. Никто не требовал срочно бежать на кухню, никто не ожидал, что она будет чистить картошку тазами, накрывать стол на чужую родню и выслушивать нравоучения о том, какой должна быть «правильная» жена.
Марина смотрела на гирлянду, мягко мерцавшую в окне, и впервые за долгое время чувствовала полное, ничем не нарушенное равновесие. Оказалось, жить без постоянной необходимости угождать, терпеть и обслуживать чужие амбиции невероятно легко. Она наконец снова принадлежала самой себе. И это чувство было лучше всего, что с ней случалось за последние годы.