Андрей, оформляя доставку, только недовольно сопел и хмурился, когда с его банковской карты уходила нужная сумма. Над его поредевшей макушкой будто висело невидимое облако материнского осуждения, но после субботнего выступления Юлии он уже не решался вступать с ней в открытый спор.
Среда подкралась не мягко, а с деловой неизбежностью исполнителя, который пришел описывать имущество. Ровно в пять вечера телефон Юлии начал надрывно звонить.
— Юлия! Где ваш Андрей? Его нет на остановке! — разнесся в трубке грозный голос Натальи Павловны. — Я тут стою с тремя сумками, спину свело так, что шагу ступить не могу, а вокруг какие-то юнцы катаются и даже не догадываются помочь женщине! Где мой сын?
— Ваш сын, Наталья Павловна, сейчас у Степана в гараже, — ровным голосом ответила Юлия, раскладывая перед собой квитанции за коммуналку. — Помогает ему с коробкой передач. Телефон, насколько я поняла, оставил там же, поэтому дозвониться до него не получится. А я только вернулась с работы, ноги просто гудят.
— В каком еще гараже? Я же заранее сказала! — свекровь, казалось, могла прожечь мобильный одним своим дыханием. — Прекрасно. Тогда вызываю такси. Через пятнадцать минут буду у вас. Ставь чайник. И проследи, чтобы чашки были вымыты!
Юлия отключила вызов, глубоко вздохнула и направилась на кухню. Из своих комнат почти сразу выглянули дети: они безошибочно почувствовали приближение домашнего циклона.
— Мам, бабушка сюда едет? — почти беззвучно спросила Валерия. — Мне раствориться в воздухе или можно просто запереться у себя?
— Ведите себя тише, чем разведчики в полесских лесах, — усмехнулась Юлия. — Денис, бери учебник и делай лицо человека, который вот-вот сформулирует новый закон квантовой физики. Валерия, повторяй связку из танца. У нас объявляется полная занятость населения.
Наталья Павловна ворвалась в квартиру так, словно майскую грозу соединили с небольшим торнадо и направили прямо в их подъезд. В обеих руках она действительно тащила три большие полотняные сумки, а из них печально выглядывали стеклянные горлышки пустых банок.
— Безобразие! — объявила она уже с порога, проходя в прихожую и с глухим стуком опуская ношу на пол. — Никакой семейной поддержки! Андрей, видите ли, в гараже, Юлия бумажки перебирает. А то, что у матери давление вот-вот взлетит до небес, никого не интересует! Елена Сергеевна всегда говорила: «Эгоизм — это ржавчина на человеческой душе».
Она проследовала на кухню с видом победителя, собирающегося занять стратегическую высоту, но на полуслове замолчала. Там, где раньше стоял старый облупленный белый громила, теперь возвышался новый серебристый холодильник — гладкий, блестящий, с лакированными боками и уверенным видом хозяина положения.
— Это еще что за сооружение? — Наталья Павловна даже поправила очки. — Вы с ума сошли? Зачем выбрасывать деньги на такую махину? Вы здесь, простите, половину бычьей туши хранить собрались?
— Это наш новый холодильник, Наталья Павловна, — Юлия налила кипяток в чашку и поставила перед свекровью. — Старый окончательно отказался работать. А этот вместительный. В него спокойно помещаются продукты для нашей семьи. Подчеркиваю: для нашей.
Свекровь сузила глаза. Скрытый смысл в голосе невестки она уловила мгновенно.
— Хорошо, к холодильнику мы еще вернемся, — сухо сказала она и достала из сумки сложенный листок. — Вот перечень для Виктора Андреевича. Телятина, зелень, яйца и еще по мелочи. К пятнице надо всё купить. Андрей завтра утром съездит на рынок.
Юлия взяла бумагу, быстро пробежала глазами аккуратные строки, написанные строгим почерком бывшего завуча, и так же аккуратно положила список на стол.
— Наталья Павловна, Андрей завтра на рынок не поедет. Он взял отгулы. Сначала повезет Валерию на конкурс в соседний город, а потом они с Денисом собираются на рыбалку. Мужчине тоже иногда нужно отдыхать от грандиозности собственных мыслей.
— Какая еще рыбалка? Какая Валерия? — Наталья Павловна так резко дернулась на стуле, что чашка звякнула о блюдце. — А Виктор Андреевич? Я же пообещала! Мое слово тридцать лет в министерстве имело вес закона!
— Раз вы пообещали, значит, вам и выполнять, — Юлия спокойно встретила ее взгляд. На лице у нее была легкая улыбка женщины, которая за рабочий день в банке пережила атаку полусотни пенсионеров, требующих выдать пенсию исключительно новыми купюрами. — Позвоните Виктору Андреевичу и объясните, что у вашего катера заглох мотор. Или что повар внезапно уволился по собственному желанию. В крайнем случае у него есть жена — пусть к золотой свадьбе проявит скрытые кулинарные способности.
Наталья Павловна шумно втянула воздух. Бусы на ее груди начали угрожающе постукивать друг о друга.
— Юлия… — произнесла она низким, почти педагогическим голосом. — Ты хоть понимаешь, что разрушаешь семью? Ты превращаешь моего сына в подкаблучника! Он всегда меня слушал!
— Он и теперь относится к вам с уважением, Наталья Павловна, — Юлия поднялась и стала переносить банки из свекровиных сумок обратно в прихожую. — Но живет он со мной. Ест то, что готовлю я. А в следующую пятницу я готовить не собираюсь. Я иду в театр. У меня билет на «Хануму». Андрей, между прочим, сам мне его купил. На те деньги, которые мы сэкономили, отказавшись от мяса «по знакомству».
В этот момент в кухонном проеме осторожно появился Андрей. От него пахло машинным маслом, бензином и легким чувством вины. Вид у него был такой, будто он заранее просил пощады, но в глазах при этом теплилась робкая надежда: возможно, сегодня его всё-таки не казнят.
— Мам, привет… — негромко сказал он. — Ты прости, я на остановку не успел. У Степана там кардан полетел, пришлось задержаться…
— Андрей! — Наталья Павловна выпрямилась во весь свой внушительный педагогический рост. — Я ухожу. И ноги моей больше не будет в этой… в этой старой пятиэтажке! Вы утонули в мещанстве и самовлюбленности! Виктор Андреевич останется без заливного, и это будет лежать на твоей совести!
Она резко подхватила свои сумки с пустой тарой. Стекло зазвенело так громко, что звук разнесся по всему подъезду. После этого Наталья Павловна величественно удалилась, хлопнув дверью с такой силой, что хрусталь в серванте жалобно откликнулся последним тонким звоном.
На кухню опустилась благодатная, почти торжественная тишина. Андрей боком подошел к новому холодильнику, открыл дверцу и несколько секунд любовался аккуратными рядами йогуртов, пакетом молока и кастрюлей с вчерашним супом.
— Юль… — тихо спросил он. — Ты правда собралась в театр?
— Правда, Андрей, — Юлия подошла к нему сзади и положила ладонь ему на плечо. — И ты пойдешь со мной. Доставай свой парадный костюм, почисти как следует. Засиделся ты в своих великих размышлениях. Пора приобщаться к прекрасному. Желательно — на фоне вымытой посуды.
Денис и Валерия за их спинами устроили беззвучные аплодисменты.
За окном стоял теплый майский вечер. Солнце неторопливо сползало за крыши соседних пятиэтажек, заливая кухню мягким розоватым светом. Юлия смотрела на этот спокойный свет и вдруг ясно понимала: педагогический совет завершен, оценки выставлены, замечания внесены в журнал, а в их отдельно взятой квартире наконец начались долгожданные и честно заслуженные каникулы. Майская обдираловка отменялась. Ее место занимал простой, тихий, человеческий покой.