– Нарезай не такими тонкими кусочками, а то колбаса просвечивает, будто лист бумаги! И сыр вынь из холодильника, тот, в желтой пачке. Он с орешками, очень вкусный.
Оксана остановилась прямо в прихожей, так и не успев стянуть с ноги правый сапог. Голос был до боли знакомый: на кухне распоряжалась ее старшая сестра Лариса. Оттуда же раздавался бодрый звон чашек, шелест целлофановых пакетов и чье-то громкое, бесцеремонное прихлебывание горячего чая.
Резкий запах чужого парфюма перемешался с ароматом поджаренной яичницы и сразу ударил в нос. Оксана медленно сняла сапог, повесила на крючок пальто, влажное после осенней мороси, и прошла на кухню. Если бы все это происходило не в ее квартире, сцена, возможно, показалась бы почти домашней. За ее обеденным столом, удобно развалившись на мягких стульях, сидели Лариса и ее двадцатидвухлетняя дочь Алина. На столешнице стояла любимая Оксанина фарфоровая масленка, рядом лежал дорогой сервелат, купленный ею к празднику и уже порезанный щедрыми толстыми ломтями, а возле хлебницы была открыта банка персикового джема.
– О, хозяйка явилась! – Лариса приветственно взмахнула рукой, в которой держала надкусанный кусок хлеба. – Мы тут решили немного подкрепиться. Алинка ездила в центр на маникюр, ну и я заодно с ней увязалась, думала по магазинам пройтись. Погода мерзкая, ноги промочили, вот и заскочили к тебе отогреться. Чайник еще теплый, будешь пить?
Оксана молча опустила взгляд на пол. От входной двери через весь коридор к кухне тянулись грязные отпечатки ботинок по светлому ламинату. Никому даже в голову не пришло разуться у порога или хотя бы вытереть подошвы о коврик.
– Лариса, почему вы заранее не позвонили? – устало спросила она, присаживаясь на самый край табурета. Смена в поликлинике выдалась тяжелой: ноги ныли, голова гудела, и всю дорогу домой Оксана мечтала только об одном — о тишине, горячем душе и книге, которую она оставила на тумбочке.
– Ой, да какие еще звонки? – сестра небрежно махнула рукой и отправила в рот ломтик сыра. – Мы же не чужие, а родня. Я что, у собственной сестры должна разрешение выпрашивать, чтобы зайти? Тем более ключи у нас есть.
Ключи. Эта собственная неосторожность уже несколько месяцев не давала Оксане покоя. Прошлым летом она уезжала в санаторий подлечить спину и по доброте оставила Ларисе запасную связку: надо было раз в неделю поливать большой фикус и забирать почту из ящика. Когда Оксана вернулась, сестра ключи так и не отдала. Сначала сказала, что они остались в другой сумке. Потом уверяла, будто случайно завезла их на дачу. Позже разговор как-то сам собой сошел на нет. И теперь эта запасная связка превратилась для родственниц в пропуск в бесплатную гостиницу.
Квартира Оксаны находилась в очень удобном месте: район спокойный, тихий, но до центра города и большого торгового комплекса можно было доехать автобусом всего за пятнадцать минут. Лариса же жила на дальней окраине, и выбраться оттуда в город для нее каждый раз было почти подвигом.
– Близкие люди обычно предупреждают, когда собираются прийти, – произнесла Оксана негромко, но твердо, сгребая со стола крошки ладонью. – Я очень устала. День был тяжелый. Мне хотелось бы хоть немного побыть одной и отдохнуть.
– Ну так отдыхай, кто тебе запрещает! – Алина демонстративно закатила глаза, даже не оторвавшись от экрана телефона. – Мы сейчас допьем чай и уедем. Кстати, тетя Оксана, у тебя в ванной закончился гель для душа. Я свой любимый, кокосовый, не нашла, пришлось воспользоваться твоим, тем, что пахнет хвоей. Он, между прочим, кожу сушит.
Оксана медленно вдохнула и так же медленно выдохнула. Выяснилось, что племянница успела не только залезть в холодильник и открыть ее продукты, но еще и принять душ. В ее ванной. С ее полотенцами.
В тот вечер Лариса с Алиной ушли лишь спустя два часа. После них в раковине осталась гора грязной посуды, в прихожей — мокрые следы от обуви, а на стиральной машине валялось скомканное влажное полотенце. Оксана еще долго мыла кухню, вытирала пол и чувствовала, как внутри поднимается тяжелое, глухое раздражение. На эту квартиру она копила долгих пятнадцать лет. Откладывала каждую гривну, брала дополнительные дежурства, отказывала себе во многом, лишь бы когда-нибудь получить собственный угол. Свой. Чистый, светлый, спокойный, где у каждой вещи есть место и никто не распоряжается ее жизнью без спроса. По документам единственной владелицей была она, больше здесь никто не был зарегистрирован, и это давало Оксане почти физическое ощущение безопасности. Но теперь оно начало таять прямо на глазах.
Надежда на то, что Лариса с Алиной поймут ее намеки, окончательно рухнула уже через неделю.
Близились выходные. В субботу утром Оксана устроила большую стирку, включила тихую музыку и принялась гладить белье. В квартире было спокойно, пахло порошком и нагретой тканью. И вдруг в прихожей отчетливо щелкнул замок. Входная дверь распахнулась, впуская с лестничной площадки холодный сквозняк и громкие голоса.
– Заходи, Димочка, не мнись, ставь прямо тут! – распорядилась Алина.
Оксана выглянула из комнаты, все еще держа в руке утюг. На пороге стояла племянница, а рядом с ней — высокий незнакомый парень. В руках он держал два огромных грязных автомобильных колеса.
– Алина? Что это значит? – Оксана на мгновение даже растерялась от такой бесцеремонности.
– Тетя Оксана, привет! – племянница сияюще улыбнулась.