— Познакомься, это Дмитрий, мой парень, — затараторила Алина, будто ничего необычного не происходило. — Мы зимние шины взяли, представляешь, по хорошей скидке. Только у Димы в гараже крыша течет, там всё отсыреет. Пусть пока у тебя на балконе полежат, до морозов. Тебе ведь не трудно, правда? Балкон у тебя большой, всё равно пустует. Димочка, тащи через комнату, только смотри не зацепи ничего.
Дмитрий переминался у входа, оставляя на чистом коврике темные следы от грязных кроссовок, и явно не понимал, можно ли идти дальше.
— Нет, — отрезала Оксана и поставила утюг на гладильную доску. — Никаких автомобильных колес на моем балконе не будет. Я вчера там всё вымыла, постелила коврик и навела порядок. Это место для отдыха, а не склад для резины. И с какой стати вы вообще заявляетесь ко мне без предупреждения?
Улыбка Алины мгновенно сползла с лица. Еще секунду назад она изображала радость, а теперь губы обиженно скривились.
— Вот это да! — вспыхнула она. — Родной племяннице даже кусок балкона жалко? Мама правильно говорит: как только квартиру себе купила, сразу нос задрала. Прямо королева в своих апартаментах! Пойдем, Дмитрий. Найдем место, где к родным относятся по-человечески.
Они развернулись и ушли, напоследок так хлопнув дверью, что в прихожей дрогнуло зеркало. Оксана опустилась на пуфик, сжала виски ладонями и несколько минут просто сидела, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Разумом она понимала: отказала справедливо. Но где-то внутри противно шевелилось привычное чувство вины, которое старшая сестра годами умела в ней выращивать.
К вечеру раздался звонок, которого Оксана, по правде говоря, ждала. Лариса орала так громко, что телефон пришлось отвести от уха.
— Оксана, ты совсем с головой поссорилась на старости лет? — визжала сестра. — Девочка пришла к тебе с женихом, хотела познакомить, а ты их выставила на лестницу из-за каких-то несчастных вонючих шин! Трудно было помочь? Мы вообще-то семья!
— Лариса, выслушай меня спокойно, — Оксана старалась не повышать голос. — Это моя квартира. Я не собираюсь держать у себя резину и дышать этим запахом. И еще: я не хочу, чтобы вы открывали мою дверь своими ключами, когда вам вздумается. Верните их. Вы пользуетесь ими без моего разрешения.
— Без разрешения? — взвизгнула Лариса. — Ах, значит, уже без разрешения? А когда я с тобой маленькой сидела, пока мать на двух работах пропадала, это было с разрешения? Когда свои куртки тебе донашивать отдавала, тоже всё было нормально? Да я тебя, можно сказать, вырастила! Эта квартира — семейное место, наш общий угол! Ишь ты, хозяйка нашлась. Ключи ей понадобились. Ничего я не верну. На случай пожара, потопа или еще чего. Мало ли что с тобой одной случится? Будешь лежать, и никто не узнает!
После этих слов связь резко оборвалась: Лариса бросила трубку.
Оксана надеялась, что хотя бы после такого скандала родственницы какое-то время не появятся. Но она ошиблась. Их наглость не исчезла, а просто приняла другую форму. Они перестали приходить при ней, зато сама квартира начала выдавать чужое присутствие.
Вернувшись с работы, Оксана то обнаруживала, что в бутылке с дорогим шампунем осталось подозрительно мало средства, то находила на диване чужие мятые журналы. В мусорном ведре однажды оказались коробки из-под пиццы, которую она точно не покупала. В другой раз пропала почти половина торта, прибереженного к пятничному вечеру. Лариса с Алиной, похоже, превратили ее жилье в удобный промежуточный пункт: забежать между магазинами, погреться, воспользоваться чистой ванной, поваляться на мягком диване, перекусить чужой едой и дальше отправиться по своим делам.
Последняя капля упала в самый обыкновенный будний день.
Оксана тогда серьезно простыла. Температура поднялась резко, всё тело ломило, горло саднило так, что каждый глоток отдавался болью. Она отпросилась у начальника, выпила таблетки и, задернув шторы в спальне, провалилась в тяжелый, тревожный сон.
Разбудили ее громкий хохот и звон бокалов.
Оксана с трудом разлепила горячие веки. В голове гудело, будто внутри работал мотор. Она взглянула на часы: было около трех дня. За дверью спальни явно кто-то устроил посиделки. До нее доносились голоса Ларисы, Алины и еще одной женщины, незнакомой.
Набросив теплый халат и плотнее запахнув его на груди, Оксана, держась за стену, вышла в коридор.
В гостиной, прямо на ее любимом светлом ковре, расположилась веселая компания. Лариса, Алина и полная женщина с ярко накрашенными губами сидели вокруг журнального столика. На столе стояла открытая бутылка вина, пластиковые коробочки с роллами, тарелка с нарезанными фруктами. Телевизор орал на всю комнату каким-то музыкальным каналом.
— О, какие люди! — Лариса повернула голову и смерила сестру раздраженным взглядом. — А ты что дома среди бела дня? Тебя уволили, что ли?
— Я заболела, — сипло ответила Оксана, вцепившись пальцами в дверной косяк. — У меня температура. Лариса, что здесь происходит? И кто эта женщина?
— Да это Жанна, моя подруга с работы, — небрежно махнула рукой сестра и снова потянулась к бутылке. — У нас в офисе трубы прорвало, всех отпустили. Домой ехать далеко, а у Алины скоро занятие по английскому по скайпу, ей нужна тишина. Вот мы сюда и заехали.