Даниила, похоже, мои слова нисколько не задели. Он лишь снисходительно хмыкнул и сделал неторопливый глоток своего недешёвого кофе, будто разговаривал не с хозяйкой квартиры, а с человеком, которому нужно объяснить самые очевидные вещи.
— Так мама же сказала, что вы их просто выселите, — произнёс он с такой лёгкостью, словно речь шла о перестановке стула. — Ну правда, это же нелепо: сдавать жильё каким-то посторонним, когда близкому родственнику негде нормально жить. Я вам не чужой человек. За квартирой присмотрю, пыль там иногда вытру. Вы ещё и выиграете. Коммунальные платежи я, так уж и быть, возьму на себя. Только интернет оставьте на вас, ладно? Мне нужен хороший тариф, быстрый, для игр и стримов. Он дороговатый.
Пока он всё это говорил, у меня начал нервно подёргиваться правый глаз. Передо мной сидел не просто мальчик, которому захотелось бесплатно въехать в готовую квартиру с ремонтом и мебелью. Он уже успел распределить обязанности: жильцов выгнать, диван убрать, интернет оплачивать мне, а ему — наслаждаться жизнью.
— Великолепное коммерческое предложение, Даниил, — сказала я ровно, сделав небольшую паузу и не отводя взгляда от его самоуверенного лица. — Прямо сделка столетия. А теперь ты, наш взрослый специалист по переговорам, внимательно послушай меня. Квартира на проспекте сейчас сдаётся за восемнадцать тысяч гривен в месяц. Отдельно жильцы полностью оплачивают коммунальные услуги по счётчикам. Если тебе так уж необходим именно этот район, этот дом и вся инфраструктура вокруг, я могу пойти навстречу родственнику. Для тебя будет шестнадцать тысяч гривен в месяц. Залог за сохранность мебели и техники разрешу внести частями, за два месяца. Как тебе такие взрослые условия?
Самодовольная улыбка исчезла с лица племянника так быстро, будто её стёрли мокрой тряпкой. Он поперхнулся кофе и уставился на меня с выражением человека, которому только что предложили продать внутренний орган.
— Вы это серьёзно сейчас? Шестнадцать тысяч? — выдохнул он. — Да где я такие деньги возьму? Я на дневном учусь! Родители дают мне только на проезд и мелкие расходы. Вы вообще нормальная? Со своего племянника деньги за жильё требовать?
— Более чем нормальная, Даниил, — спокойно ответила я. — Эта квартира не игрушка и не пустующая кладовка. Это мой стабильный доход и моя финансовая защита. Почему я должна каждый месяц отказываться от восемнадцати тысяч гривен ради того, чтобы ты удобно развалился в кресле-мешке и играл в компьютер? Ты взрослый, здоровый парень. Хочешь независимости — устраивайся на работу и оплачивай свои желания самостоятельно.
Даниил резко вскочил со стула. Стаканчик дёрнулся в его руке, кофе плеснул через край и расползся по моей чистой скатерти уродливым коричневым пятном.
— Да подавитесь вы своими квадратными метрами! — выкрикнул он. — Мама правильно говорила: для вас деньги всегда были важнее семьи и нормальных человеческих отношений. Сидите тут над своим добром, как скупой дракон над золотом. Родным людям помочь не способны!
Он вылетел из квартиры почти так же стремительно, как ворвался. Дверь хлопнула, в прихожей снова стало тихо, а я несколько секунд просто смотрела на кофейное пятно, оставшееся после его «деловых переговоров».
Минут через тридцать мой телефон начал трещать от сообщений Валерии. Сестра присылала длинные, злые простыни текста одну за другой. В них я была и меркантильной, и бесчувственной, и жадной женщиной, которая унизила бедного мальчика своими «торгашескими условиями». Отдельно Валерия сообщила, что я опозорила Даниила, растоптала его достоинство и теперь окончательно вычеркнута из их приличной семьи.
Отвечать на этот поток возмущения я не стала. Просто положила телефон на тумбочку, достала тряпку и занялась пятном на скатерти, которое, в отличие от чужих претензий, действительно требовало моего внимания.
Ближе к вечеру телефон коротко звякнул.