На экране высветилось уведомление из банка: поступила оплата от жильцов. Ровно восемнадцать тысяч гривен. Почти сразу следом пришло сообщение — спокойное, вежливое, с фотографиями показаний счетчиков и пожеланием приятных выходных.
Я невольно улыбнулась. Открыла банковское приложение, проверила сумму и тут же перекинула нужную часть на накопительный счет, куда откладывала деньги на стоматолога. Моя квартира не простаивала, не становилась поводом для чужих капризов, а нормально работала: приносила доход, закрывала мои реальные потребности и давала ощущение безопасности на будущее.
Через несколько дней Валерия решила зайти с другого края. Позвонила вечером, как раз в тот момент, когда я вернулась с работы, еле стащила с себя пальто и мечтала только о тишине. Голос у нее был нарочито мягкий, жалобный, почти плачущий.
— Олечка, ну зачем ты так резко все восприняла? — протянула она. — Даниил просто ляпнул неудачно, он же молодой, вспыльчивый. Давай по-человечески договоримся. Пусть поживет в одной комнате, а остальные две сдашь каким-нибудь студентам. Тебе все равно денежка будет идти, и мальчик под присмотром, не на улице.
Я сняла туфли, поставила их у стены и с облегчением опустила уставшие ступни на прохладный пол. Потом села на пуфик в прихожей и спокойно ответила:
— Валерия, договариваться здесь не о чем. Квартира уже сдана нормальной семье полностью. Делать из нее коммуналку или проходной двор я не собираюсь. Эту тему мы закрыли окончательно.
Она тут же сменила интонацию. Жалость исчезла, вместо нее прорезалось привычное давление.
— Ты будто специально не хочешь понять! Ему с нами тяжело. Отец храпит, я за ним постоянно слежу, он в нашей двушке уже задыхается. Парню нужно личное пространство! Если ты сейчас не поможешь, нам придется брать кредит, чтобы снимать ему жилье. Ты правда хочешь, чтобы твоя родная сестра влезла в долги из-за твоего упрямства?
Валерия била точно туда, куда привыкла бить много лет: по чувству вины, по семейному долгу, по страху выглядеть плохой. Этот прием она оттачивала еще с юности. Только за прошедшие годы я успела хорошо усвоить: если каждый раз поддаваться на такие слова, от твоей собственной жизни очень быстро ничего не останется.
— Если вы с мужем считаете нужным брать кредиты ради удобства взрослого, здорового и неработающего парня, это ваше решение, — произнесла я ровно. — Ваше право и ваша ответственность. Моя квартира к этому не имеет никакого отношения. И больше по этому поводу мне не звони.
Я завершила разговор, а потом без лишних сомнений заблокировала номер сестры на неделю. Не из злости. Просто мне хотелось дать ей время остыть и понять, что криками, жалостью и угрозами она уже ничего от меня не добьется.
Даниил, конечно, никуда не съехал. Никакого кредита Валерия оформлять не стала: она прекрасно понимала, что такие расходы их семья просто не потянет. Племянник так и остался жить с родителями и время от времени публикует в соцсетях туманные жалобы на непонимающее старшее поколение и «токсичных родственников».
А мои жильцы недавно аккуратно спросили, не буду ли я против маленького котенка. Сразу предложили внести дополнительный залог на случай, если пострадает мебель или ремонт. Я согласилась без колебаний. Такой разговор был куда приятнее любых семейных ультиматумов.