Андрей только вздыхал и просил меня относиться к ней мягче. Я кивала, потому что сил снова проговаривать очевидное уже не оставалось.
Во вторник Тамара Павловна набрала меня так, будто между нами ничего не произошло.
— В субботу будете у нас к десяти. Отец собрался разобрать шкаф на лоджии, Андрей ему поможет, а мы с тобой окна вымоем.
— Я не приеду, Тамара Павловна.
— Всё ещё обижаешься?
— Я не собираюсь снова выслушивать замечания о своей фигуре. И Полине больше не говорите, сколько ей можно есть.
В трубке на несколько секунд повисла тишина.
— Девочке мать прежде всего должна показывать пример, — наконец сказала свекровь. — Я, между прочим, о ней забочусь.
— Тогда не используйте меня как пугало, когда хотите её пристыдить.
— Послушай, Наталья, — голос у неё сразу стал жёстче, — ты бы не забывала, благодаря кому живёшь в приличной квартире. А то смотрю, характер у тебя вдруг прорезался.
Я медленно отодвинула ноутбук.
— Эту квартиру мы с Андреем покупали вместе.
— Конечно-конечно. Ты у Андрея спроси, что именно вы там купили.
Свекровь сбросила вызов. Я ещё какое-то время держала телефон возле уха, хотя на экране уже снова мигали рабочие сообщения.
Квартиру мы взяли три года назад. До этого ютились в маленькой двухкомнатной, которая досталась Андрею от деда. После рождения Даниила стало совсем тесно: Полина делала уроки за кухонным столом, коляску приходилось складывать прямо у входа, иначе к шкафу было не подойти. Старую квартиру продали. Тамара Павловна добавила из своих сбережений. Тогда я была ей так благодарна, что теперь от воспоминаний становилось почти стыдно.
Договорились мы просто: её вклад идёт на покупку, а мои деньги — на ремонт. Незадолго до этого я продала небольшую бабушкину квартиру в другом городе. Сначала хотела оставить сумму про запас, но Андрей убеждал: зачем жить среди бетона, пыли и коробок, если можно сразу сделать нормальный ремонт под себя.
На сделку я не поехала. Даниил тогда заболел, температура не спадала уже третий день. Андрей сказал, что справится сам: продавцы торопятся, переносить нельзя. Когда я спросила про бумаги, он махнул рукой: мол, всё лежит в папке, потом спокойно посмотришь. А потом начался ремонт, я раньше времени вернулась к удалённой работе, и та папка так и осталась в его письменном столе.
Вечером я попросила Андрея принести документы.
— Зачем? — Он даже головы от телевизора не повернул.
— Хочу посмотреть бумаги на нашу квартиру.
— Там нечего смотреть.
— Значит, много времени это не займёт.
Он убрал звук, но с дивана не поднялся.
— Мама тебе звонила?
— Звонила.
Андрей шумно выдохнул и откинул голову на спинку дивана. Лицо у него стало таким же, как каждый раз, когда приходило уведомление об отключении горячей воды.
— Я же просил её не вмешиваться.
— Во что именно?
— Наташ, только спокойно. Сначала квартира была оформлена на маму. Потом она подарила её мне.
Из детской доносился голос Полины: она читала брату, а Даниил перебивал её и требовал показать картинку. Мне захотелось встать и закрыть дверь в гостиную, чтобы дети не слышали ни слова. Но я сидела, будто приросла к месту.
— Почему сначала на неё?
— Она внесла почти треть суммы. Ей нужны были гарантии.
— Какие гарантии?
— Что её деньги не достанутся чужим людям, если у нас вдруг что-то пойдёт не так.
Андрей произнёс это ровно, без паузы, будто повторял заранее выученный текст. Я опустилась на край кресла.
— Чужие люди — это я?
— Ну зачем ты сразу так выворачиваешь?
— Ты говорил, что мы покупаем общую квартиру. Я продала бабушкину. Перевела тебе деньги. Мы вместе выбирали плитку, решали, где будут стоять детские кровати. И всё это время ты знал?
— А что бы изменилось? Ты здесь живёшь. Дети здесь живут. Я тебя выгоняю, что ли?
— Принеси папку.
— Наталья…
— Я всё равно её найду. Давай не будем устраивать спектакль.
Он сходил за документами и положил папку на стол. Сверху оказалась квитанция за электричество, под ней — договоры. Я читала медленно, по несколько раз возвращаясь к одним и тем же строкам. Фамилии продавцов, которых я не знала. Имя Тамары Павловны. Имя Андрея. Даты, разделённые несколькими неделями.
— То есть деньги от твоей двухкомнатной пошли в покупку, но покупателем была твоя мать?
— Мы так решили.
— Вы решили.
— Господи, Наташ, мы с тобой разве собирались разводиться? Откуда эта привычка заранее придумывать самое плохое?
Я подняла на него глаза.
— Заранее подумал как раз ты.
Он первым отвёл взгляд. Я взяла телефон и стала фотографировать каждый лист. Андрей открыл рот, будто хотел возразить, но промолчал, прошёлся по комнате и остановился у окна.
Ночью я сидела с банковским приложением и поднимала старые операции. Вот поступление от покупателя бабушкиной квартиры. Потом — несколько переводов Андрею. Отдельными платежами шли кухня, сантехника, работа бригады. В переписке нашлась фотография ванной без плитки и его сообщение: «Можешь ещё сто двадцать тысяч гривен перекинуть? Чтобы уже закончить нашу красоту».
На слове «нашу» я зависла надолго. Потом сделала скриншот и отправила его себе на почту.
Утром я позвонила бывшей коллеге Валерии. У неё была знакомая юристка, которая занималась семейными спорами. Свободное время нашлось на пятницу. Дома я никому ничего не сказала. Просто отработала два дня, отвела детей на занятия, оплатила продлёнку. Андрей всё это время старался вести себя как обычно: принёс мандарины, предложил заказать роллы, а однажды даже обнял меня за плечи, когда я складывала бельё.
— Ну хватит уже, — сказал он тихо. — Мы же семья.
Я вытащила из-под его руки футболку Полины и продолжила аккуратно складывать вещи.
Юристка, Валерия Сергеевна, оказалась женщиной немного старше меня. Она не всплеснула руками, не стала обещать, что завтра же всё вернёт на место. Вместо этого спокойно спросила, какие суммы я могу подтвердить документально, куда переводились деньги и что Андрей писал об их назначении. Отдельно попросила принести бумаги о продаже бабушкиной квартиры.
— То есть я правда могу остаться ни с чем? — спросила я.
— Сейчас я вижу, что у вас есть документы и переписка, — ответила она. — Их нужно внимательно изучить. На простой разговор рассчитывать не стоит. Но и соглашаться с формулировкой «здесь всё моё» вы не обязаны.
Она записала, каких материалов не хватает, и придвинула лист ко мне.