Снова. Точно так же, как в тот давний день. Ты понимаешь, о чём я?
Наталья медленно подняла на него заплаканные глаза.
— Давай сделаем так, — после короткого молчания произнёс Дмитрий. — Ты останешься. Поживёшь здесь какое-то время. У мамы в доме пустует комната. Посмотришь на меня — не на того, каким я был раньше, а на сегодняшнего. И я посмотрю на тебя заново. Без иллюзий. Без этих громких слов про любовь до потери дыхания. Просто честно. Как два взрослых человека. А там уже станет понятно.
Наталья не отвечала. По щекам всё ещё катились слёзы, но теперь в них уже не было прежней горечи. Скорее — усталое облегчение.
— Ты правда так думаешь? — едва слышно спросила она.
— Я вообще редко шучу такими вещами, — сказал он. — Просто ты, видимо, успела это забыть.
Она поднялась со стула, сделала к нему шаг, но тут же остановилась, будто испугалась собственного движения.
— А если у нас ничего не выйдет?
— Тогда значит, не вышло. Не судьба. Но мы хотя бы попробуем. Без обмана. По-настоящему.
Она тихо кивнула.
В прихожей хлопнула входная дверь — вернулась мать. Елена Викторовна вошла на кухню, увидела Наталью и на мгновение замерла на пороге. Дмитрий коротко, без лишних подробностей, объяснил, что решил. Мать выслушала, сжала губы, но возражать не стала. Она прекрасно знала: сын уже не мальчик и сам отвечает за свои решения.
— Ну что ж, — наконец сказала она. — Раз уж так вышло, садитесь ужинать. Наталья, проходи. Борщ ещё тёплый, на плите стоит.
И Наталья села за стол.
Минуло три месяца.
Наталья поселилась в небольшой комнате в доме Елены Викторовны. Поднималась рано, вместе со всеми. Не отсиживалась, не делала вид, что гостья, — бралась за любую работу. Помогала во дворе, на кухне, в хлеву. Даже корову доить научилась — впервые в жизни, в двадцать шесть лет. Поначалу боялась подойти, потом сама над собой смеялась, а спустя пару недель уже делала всё почти уверенно. Дмитрий иногда смотрел на неё и не мог поверить: куда исчезла та городская девушка с безупречным маникюром и привычкой морщиться от запаха сена?
Как-то под вечер они сидели возле недостроенного коровника. Работа кипела каждый день: кругом лежали доски, брёвна, мешки с цементом, пахло свежей древесиной и сырой землёй. Закат ложился тёплым золотом на новые стены.
— Знаешь, до чего я только сейчас додумалась? — вдруг сказала Наталья. — Я ведь никогда толком не работала. По-настоящему. У Алексея я всё время сидела дома. Он повторял: «Жена должна отдыхать». Только я не отдыха хотела. Я хотела чувствовать, что от меня есть толк. А здесь…
— Что здесь? — спросил Дмитрий.
— Здесь я кому-то нужна. Тебе. Елене Викторовне. Вот этой корове. Даже вашим нелепым курам.
Дмитрий усмехнулся.
— Куры у нас не нелепые. Куры яйца несут.
— Вот именно, — улыбнулась она. — У тебя всё сразу к пользе сводится.
Они помолчали. Вечер становился тише.
— Дима, можно спросить?
— Спрашивай.
— Ты меня простил?
Он не сразу ответил. Долго смотрел туда, где солнце опускалось за крыши. Над селом стояла мягкая вечерняя тишина. Где-то во дворах лениво тявкала собака, а со стороны реки тянуло влажной прохладой.
— Не знаю, Наташ, — наконец произнёс он. — Сказать «простил» — слишком просто. Злости во мне уже нет. И обиды вроде тоже не осталось. Но доверие… оно ведь как стекло. Раз разобьёшь — можно склеить, только след всё равно будет виден. Вот этого следа я и боюсь.
Наталья осторожно накрыла его ладонь своей. Он руку не убрал.
— Я его закрою, — тихо сказала она. — Не за день и не за неделю. Но я постараюсь. Только дай мне время.
Дмитрий повернулся к ней и посмотрел так, как не смотрел уже три года: внимательно, серьёзно, без защиты и без насмешки.
— Ладно, — сказал он. — Попробуем. Но помни: без этих «люблю до безумия». Мы ведь договорились?
— Помню. Только честно.
— Только честно, — повторил он.
А спустя неделю произошло неожиданное.
Дмитрий вернулся из райцентра, где оформлял бумаги на кредит, и сразу пошёл к новому коровнику. Там, посреди ещё недостроенного помещения, стояла Наталья и плакала.
— Наташ, что с тобой? — он быстро подошёл к ней.
— Я… Дима, я… — слова будто застревали у неё в горле.
— Да говори же, что случилось?
Она подняла на него мокрые глаза и выдохнула:
— Я беременна.
Дмитрий застыл, словно весь мир вокруг на секунду перестал двигаться.