Однако осуществить задуманное оказалось не так просто.
— К сожалению, для генетического анализа необходима луковица волоса. В предоставленных образцах её нет, — спокойно объяснила сотрудница медицинского центра. — Боюсь, в этой ситуации мы бессильны.
Олег лишь коротко кивнул.
— Понятно. Благодарю, — глухо произнёс он и вышел на улицу.
Снова тупик. Ни доказательств, ни опровержений — только вязкая неизвестность.
Он зашёл в ближайшую кофейню, заказал крепкий эспрессо и устроился у окна. За стеклом текла обычная жизнь: люди спешили по своим делам, смеялись, разговаривали по телефону. Олег поймал себя на странной зависти к этим прохожим. Ему казалось, что их дни не разъедает подозрение, что они не прокручивают в голове одни и те же сцены снова и снова.
Он мысленно перебирал последние три года, словно следователь. Каждый выход Оксаны «по делам», каждую встречу с подругами, каждое «задержусь на работе» или «забегу в магазин». Он сопоставлял маршруты, время, расстояния. Ничто не сходилось с расположением той квартиры. Разве что… если она намеренно ездила туда к кому-то. Но за эти годы жильё снимали разные люди, он сдавал его не одному арендатору.
Тогда какие ещё могут быть объяснения?
Может, она передала ключи третьему лицу? Но кому? У подруги — две собственные квартиры и загородный дом. Родители живут в своём доме. Да и в квартире на тот момент были жильцы. Абсурд.
Взлом? Однако замок цел, следов вмешательства нет.
Ошибся с цветом? Но он же сравнил найденные волосы с теми, что взял из её расчёски. Совпадение было очевидным.
Может, ей просто хотелось побыть одной? Но для этого не нужно ехать через весь город — дома она могла закрыться в комнате и провести там хоть весь день.
Выходит, остаётся только то, о чём он боялся даже думать. Слово на букву «и».
Олег яростно гнал от себя навязчивые образы, но воображение упорно подсовывало новые картины. Он сердился — на себя за подозрительность, на Оксану за возможную ложь, на эту злосчастную квартиру и на проклятые волосы, перевернувшие его жизнь.
На мгновение мелькнула спасительная мысль: а вдруг он просто не заметил их во время предыдущей уборки? Но он тут же отверг её. Он помнил, как тщательно всё осматривал.
Олег допил уже остывший кофе одним глотком и вышел на улицу.
Прошло несколько недель. Оксана вела себя как обычно — спокойно, доброжелательно, без намёка на тревогу. И это равнодушное спокойствие сводило его с ума больше любых признаний.
Однажды утром, за завтраком, он не выдержал.
— Я знаю, что ты была в той квартире, — сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Я нашёл там твои волосы.
Оксана удивлённо подняла брови.
— В какой квартире?
— В той, что я сейчас продаю. Я всё там вычистил. Ничего лишнего быть не могло. Но под подушкой лежали волосы. Твои. Ты туда ездила. Зачем?
Она смотрела на него так, будто не понимала, о чём речь.
— Я там не была, — спокойно ответила она.
— Не лги! — Олег резко ударил ладонью по столу.
— Я не вру, — тихо произнесла Оксана, покачав головой.
— Я тебе не верю, — процедил он, сжимая кулаки.
Её взгляд скользнул по его напряжённым рукам, затем остановился на лице.
— Если между нами больше нет доверия, то какой смысл быть вместе?
Вопрос повис в воздухе. Олег понял, что ответ у него есть.
— Ты права, — выдохнул он. — Я больше так не могу. Пока мы не зашли слишком далеко… пока у нас нет детей… давай разведёмся.
Она молча кивнула. Возможно, почувствовала, что его подозрительность уже граничит с чем-то опасным.
Развод состоялся быстро.
Олег был уверен, что, избавившись от брака, избавится и от мучительных мыслей. Но он просчитался. Да, теперь Оксана жила отдельно, и вроде бы ничто не мешало ему вычеркнуть её из жизни и забыть историю с теми волосами, однако внутреннее беспокойство никуда не исчезло.