Из дома вышла Ольга. Я заметила её не прямо, а краем глаза. Она прошла к своей теплице, остановилась возле кустов, нагнулась, провела пальцами по листьям, будто всё ещё надеялась увидеть там жизнь. Потом медленно выпрямилась и повернула голову в мою сторону.
Я сделала вид, что занята и ничего не вижу. Подтянула провисшую верёвку, поправила дугу, ещё раз проверила, крепко ли держится шпагат. За спиной она негромко кашлянула — то ли собиралась окликнуть, то ли просто не знала, как начать. Но слов так и не последовало. Через минуту хлопнула дверь: Ольга вернулась в дом.
После того утра мы больше не разговаривали. Идёт уже вторая неделя. Если я прохожу мимо её калитки к колонке за водой, она либо сразу отворачивается, либо исчезает за дверью. Когда она выходит на огород с тяпкой, я тоже не ищу встречи: занимаюсь своими грядками и не поднимаю глаз.
Между нашими участками всего полтора метра сетки-рабицы, а ощущение такое, будто между нами выросла глухая стена и полгода молчания. Муж всё знает. Когда я ему рассказала, он сначала вспылил, хотел идти к соседке и выяснять отношения. Я остановила.
— Не надо, — сказала я. — Толку не будет. Она всё равно услышит только то, что ей выгодно. У неё правда такая: удобная для неё.
Он вздохнул, махнул рукой и ушёл менять шланг на поливе.
Теперь я сижу на веранде с тетрадкой и расписываю план на будущий сезон. Сортов оставлю семь, но семян закажу втрое больше, чем раньше. Сеять буду иначе: сперва маленькую проверочную партию, чтобы убедиться во всхожести, потом основную рассаду, а отдельно — запасную, уже на подоконнике в городе.
Лишнего больше не останется. Я всё пересчитала: сколько нужно на мои грядки, плюс десять процентов на всякий случай. И всё. Никаких «ну вдруг кому пригодится», никаких ящиков про запас для соседей. Не потому, что мне жалко. Просто если человек шесть лет подряд просит, а на седьмой уже берёт сам, без разрешения, значит, это я сама когда-то дала ему понять, что моё можно считать общим.
Мне обидно? Конечно. Но дело не в помидорах. Помидоры я ещё выращу. Сорта можно подобрать другие, семена заказать заново, а если совсем прижмёт — купить готовую рассаду на рынке.
Больно другое. Шесть лет нормального соседства рассыпались за несколько минут. И не из-за больших денег, не из-за делёжки наследства, не из-за какой-то серьёзной беды. Всё сломалось потому, что один человек перестал видеть в другом живого человека. Мой труд, вода, удобрения, солнце, время, руки — всё это в её глазах стало чем-то вроде бесплатной услуги. Как выключатель на стене: нажал — свет загорелся. А если вдруг не загорелся, можно ковырнуть отвёрткой, выкрутить лампочку, лишь бы добиться своего.
Я смотрю на свои грядки. Ряды ровные, колья стоят крепко, стебли аккуратно подвязаны. В теплице уже появились первые завязи. У Ольги из двадцати кустов осталось три. Всего три слабых, измученных растения с надломленными стеблями. Урожая от них, скорее всего, не будет и наполовину. Вчера я видела, как она их поливала: стояла со шлангом и долго смотрела на повисшие листья. В мою сторону даже не повернулась.
Иногда я думаю: а что было бы, если бы в апреле я всё-таки уступила? Нашла бы пару запасных кустиков, протянула через забор, улыбнулась и сказала: «Берите, конечно». Наверное, она бы окончательно убедилась, что я всегда дам.
На восьмой год попросила бы уже не пять кустов, а десять. На девятый — место в теплице. На десятый, глядишь, и половину участка сочла бы почти своей. Потому что привычка брать чужое без спроса разрастается, как сорняк. Сначала тоненький росток — вроде и не мешает. А потом оглянешься, а за ним уже грядки не видно.
И знаете, что неприятнее всего? Я до сих пор, когда замечаю Ольгу у забора, ловлю себя на каком-то глупом порыве. Хочется первой поздороваться. Сказать: «Ольга, у меня кабачки лишние взошли, вам не нужны?» И в ту же секунду я себя останавливаю.
Нельзя давать человеку новый шанс, если он так и не понял, что сделал с прежним. А она не поняла.
Я почти уверена: в её голове виновата я. Жадная, скупая, из-за какой-то рассады устроила скандал. И самое странное — в её собственной системе координат она действительно права. Там я не соседка, не женщина, которая много лет помогала, а просто удобный источник. А источник, по её мнению, не должен отказывать.
Вот и думаю теперь: где заканчивается щедрость и начинается обязанность? В какой момент наше спокойное «да» превращается для другого человека в уверенное «мне должны»? И как вовремя заметить разницу между благодарностью и привычкой пользоваться, пока ещё не стало слишком поздно?