— Кредит, значит? И из-за этого ты решила, что можно жить так, будто тебе все вокруг обязаны?
— Сапоги, конечно, тоже «по дружбе» достались? — Татьяна нарочито медленно начала сгибать пальцы на руке. — Так же, как поездка на такси бизнес-класса на прошлой неделе? И ежедневный кофе навынос из кофейни, где один стакан стоит как нормальный обед? Бариста тебе его, наверное, тоже ради рекламы бесплатно наливает?
Марина резко вскинула голову.
— Ты что, шпионишь за мной?
— Нет, Марин. Я просто вижу банковские уведомления. Карта привязана к моему счёту. После каждой твоей покупки мне приходит сообщение на телефон.
В коридоре стало так тихо, что из-за стены донёсся глухой голос диктора из соседской квартиры. Марина быстро перебирала в голове варианты, как повернуть разговор в свою пользу. Обычно всё заканчивалось одинаково: Татьяна сердилась, ворчала, читала нотации, а потом всё равно доставала деньги. Но сейчас что-то пошло не по привычному сценарию.
— Ах вот как, — Марина упрямо задрала подбородок. В глазах мелькнула уже не обида, а злость. — Тогда давай номер счёта. Верну тебе всё, до последней гривны. Завтра же. У девчонок на работе перехвачу и отдам. Поперхнись своими деньгами, если они тебе важнее семьи.
Она протянула ладонь, будто требовала сдачу.
— А сейчас дай наличные. Мне перед кассиром позориться не хочется. Там очередь стоит, люди ждут. Я не собираюсь выглядеть дурой из-за твоих принципов.
Татьяна без спешки вынула из кармана длинного кардигана телефон, разблокировала экран, что-то открыла и молча развернула смартфон к сестре.
— Это ещё что? — Марина скривилась, даже не пытаясь сразу взять его.
— Переписка с поддержкой банка.
— И зачем мне на это смотреть?
— Прочитай последнее сообщение. Вслух.
Марина нехотя наклонилась ближе. Прищурилась, всматриваясь в мелкие буквы на ярком экране. Губы её шевельнулись, прежде чем она произнесла:
— «Дополнительная карта успешно аннулирована. Восстановление невозможно».
Она резко подняла взгляд. На лице больше не было ни наигранной беспомощности, ни привычной обиды. Только настоящий, неподдельный шок.
— Ты заблокировала мою карту?
— Да. Вместо очередных кухонных разборок и лекций о том, что чужие деньги не бесконечные. Раз словами до тебя не доходит.
— Ты вообще нормальная?!
Голос Марины сорвался на визг. Она уже не пыталась держать себя в руках.
— Нельзя было сказать заранее? По-человечески? Я там у кассы стояла как последняя идиотка! Терминал тыкала, карту прикладывала! Я полчаса выбирала продукты, между прочим, не самые дешёвые!
— А ты меня предупреждала, когда тратила мои деньги в обувном магазине?
— Ну сорвалась ты, допустим! Бывает! — Марина сжала ремешок сумки так, что побелели пальцы. Злость постепенно уступала место тревоге. Ужин действительно срывался, а дома, кроме пустых полок в холодильнике, её ничего не ждало. — Ладно, карту закрыла. Отомстила. Молодец. Самоутвердилась за счёт младшей сестры. Теперь просто переведи мне на мою личную. По номеру телефона. Всего тысячу двести гривен! Я есть хочу, ты понимаешь? У меня дома вообще шаром покати.
Татьяна спокойно забрала смартфон обратно. Провела пальцем по экрану, открыла главное меню банковского приложения и снова показала дисплей Марине.
Та замерла.
Несколько раз быстро моргнула, словно изображение должно было измениться само собой.
— Ноль? — выдохнула она. — У тебя на зарплатной карте ноль? Это как понимать?
— Именно так. Ни гривны.
— Куда ты всё дела? Зарплата же была на прошлой неделе!
— Перевела.
— Куда перевела? В другой банк? Так верни обратно, сейчас же, через приложение!
— Нет, — Татьяна убрала телефон в карман. Лицо её оставалось ровным и совершенно спокойным. — Я открыла депозит. Срочный, на шесть месяцев, под нормальный процент. Туда ушло всё, до последней гривны.