Дмитрий вошел домой после работы каким-то не своим: молчаливый, нахмуренный, будто по дороге успел прожить отдельную маленькую драму. В ванной он возился дольше обычного, старательно намыливал ладони, потом так же старательно промокал их полотенцем, явно оттягивая разговор. Значит, Ольга Сергеевна уже успела провести с ним воспитательную беседу по своему тайному каналу.
— Марин, а может, все-таки примем тетю Ирину? — осторожно выдавил он, садясь за стол. — Мама очень просила. Говорит, надо же людям помогать. Ну что нам стоит? Месяц всего. Она спокойная, никому мешать не станет.
Я остановилась у входа в кухню и внимательно посмотрела на мужа.
— Дмитрий, — я положила ладони на спинку стула и чуть наклонилась вперед. — Твоя мама получает ореол доброй феи и спасительницы. Мне достаются кастрюли, стирка, уборка и посторонняя женщина в нашей спальне. Тебе — продавленный диван в кабинете и роль личного водителя по всем ее надобностям. Это все еще выглядит как благородный поступок?
Дмитрий застыл с вилкой на полпути ко рту. Кажется, в этот момент до него наконец начал доходить истинный размах будущего бедствия. Он медленно покосился в сторону кабинета, где стоял старый гостевой диван. Тот самый, у которого средняя пружина обладала редким талантом впиваться человеку точно между ребер.
— Погоди… — осторожно уточнил он. — То есть она ляжет на нашу кровать?
— Разумеется. На наш матрас, под наше одеяло. А ты будешь возить ее в поликлинику, на рынок и куда еще понадобится, потому что твоя мама, не сомневаюсь, уже и это пообещала.
— Я сейчас ей позвоню, — резко сказал Дмитрий и отодвинул тарелку.
— Не звони, — я усмехнулась и спокойно налила себе чай. — Пусть приезжает.
В субботу утро, которое должно было быть ленивым и мирным, разрезал странный металлический скрежет. Снаружи кто-то настойчиво совал ключ в замочную скважину и пытался провернуть его с такой решимостью, словно дверь обязана была подчиниться. Секрет моей обороны был до смешного прост: я не меняла замки, не подпирала вход шкафом и не устраивала баррикады. Я всего лишь закрыла дверь изнутри на ночную задвижку. Ни один ключ снаружи с ней справиться не мог.
Минут через пять бесплодной возни гостья наконец сдалась и надавила на звонок. Долго, резко, с таким нажимом, будто уже предъявляла претензию.
Я без всякой спешки подошла, щелкнула задвижкой и распахнула дверь.
На площадке величественно стояла Ирина Владимировна. У ее ног громоздились три огромных чемодана, необъятная клетчатая сумка и, по непонятной причине, здоровенный раскидистый фикус в керамическом горшке. Лучшая мамина подруга выглядела как изгнанная вдовствующая императрица, которой по ошибке подали слишком простую карету.
— Здравствуйте, Марина, — сухо произнесла она, даже не пытаясь изобразить смущение из-за вторжения. — Что у вас тут с замком? Олечка дала мне ключ, но он почему-то не проворачивается.