Валентина Сергеевна на мгновение осеклась. В интонации невестки прозвучало что-то такое, к чему она совершенно не была готова. Обычно Анастасия держалась суховато, но корректно, не позволяла себе резкости. А сейчас в её голосе впервые ясно проступило открытое, ничем не сглаженное недоумение.
— На четыре, — уже не так уверенно повторила Валентина Сергеевна, и в её словах появилась обиженная нотка. — А что? Что-то случилось?
Анастасия крепко зажмурилась. Перед внутренним взором тут же возникла слишком знакомая картина: она сидит за ноутбуком, пытается сосредоточиться на таблицах и сроках, а в проёме двери появляется голова свекрови. «Анастасия, ты занята? Работаешь, да? Я тебе не мешаю? А я вот подумала, может, чайку? Ты ещё долго? Я там на кухню заглянула, у тебя гречка стоит. Ты её варить собралась? А зачем?»
— Валентина Сергеевна, — Анастасия заставила себя выровнять дыхание, хотя голос всё равно вышел глухим, словно она говорила из какого-то глубокого колодца. — Вы говорите о четырёх днях. Вы понимаете, что это очень долго?
— Долго? — свекровь, кажется, действительно удивилась. — Да брось ты, Анастасия. Я же не посторонний человек. Я мать. Поживу немного, помогу вам. Детей из школы заберу, ужин сварю. Ты ведь у нас вечно в делах, крутишься без передышки. Вот я и сниму с тебя часть забот.
Слово «помогу» для Анастасии звучало почти как угроза. Валентина Сергеевна называла помощью то, после чего на кухне невозможно было ничего найти: банки переезжали на другие полки, сковородки исчезали из привычных ящиков, а еда готовилась исключительно по её правилам. От этих блюд у Ильи начинал болеть живот, а Кристина морщилась и шептала, что «у бабушки всё какое-то невкусное».
И, разумеется, вся эта забота сопровождалась бесконечными расспросами, комментариями и советами, от которых через час начинало звенеть в голове.
— Валентина Сергеевна, — Анастасия провела пальцами по вискам. — Я правда ценю, что вы хотите помочь. Но у нас дома совсем другой режим. Мне необходима тишина, чтобы работать. Дмитрий тоже загружен, у него свои смены. У детей занятия, планы. Четыре дня — это не просто визит. Это полностью собьёт наш порядок.
— Ну Анастасия… — голос свекрови сразу сделался жалобным, почти плачущим. — Я тебе что, враг? Я же по-доброму, с открытым сердцем. Не прогоняй меня. Я ведь по-семейному. Соскучилась. Дмитрий мой, родная кровь, а я его месяцами толком не вижу. У вас там и так всегда тишина, будто в склепе: каждый по своим углам, слова лишнего ни от кого не дождёшься. А я человек живой, мне поговорить хочется.
Анастасия почувствовала, как внутри снова вскипает раздражение. Их спокойный, уютный, выстроенный годами дом только что назвали склепом. Она сжала телефон крепче и удержалась от желания просто нажать отбой.
— Дмитрий сегодня уходит в ночную смену, — сказала она, решив зайти с другой стороны. — Она будет тяжёлой. Дети на пятницу уже договорились идти с ночёвкой к подруге Кристины. А я останусь одна. И, честно говоря, мне будет не до гостей. Мне надо работать, а не принимать кого-то дома.
— Да какой же я гость! — вспыхнула Валентина Сергеевна. — Я мать! Что меня принимать-то? Я сама постелю, сама поем, сама всё сделаю. Совсем вы, молодые, холодные стали. Ни тепла, ни участия. Одна работа у вас в голове.
«Господи, дай мне терпения», — мысленно прошептала Анастасия. Она слишком ясно представила себе эти четыре дня, если Валентина Сергеевна всё-таки приедет, а они окажутся в квартире вдвоём.
— Валентина Сергеевна, — Анастасия заговорила тише, почти шёпотом, но в этой тишине появилась жёсткость. — Давайте договоримся так. Если вы хотите приехать и увидеться, приезжайте на один день. Или, в крайнем случае, на выходные. Но не на четыре дня. Сейчас я физически не смогу уделять вам столько внимания. И дело не в том, что я вас не уважаю или плохо к вам отношусь. У меня работа, сроки, обязательства, которые я не могу просто отложить.
На линии повисла тяжёлая, натянутая пауза. В трубке было слышно только неровное дыхание Валентины Сергеевны.
— Значит, ты меня выгоняешь? — наконец произнесла она холодно, с такой обидой, будто приговор уже был вынесен.
— Я вас не выгоняю, — Анастасия старалась держаться ровно, хотя внутри всё бурлило. — Я прошу вас понять наши обстоятельства.
— Понять… — протянула свекровь. — Ну что ж, поняла. Очень хорошо поняла, как вы меня ждёте. Не надо, не приеду. Не переживайте. Сидите и дальше в своём склепе, работайте.
— Валентина Сергеевна, не надо превращать это в ультиматум, — начала Анастасия, но в ответ уже услышала короткие, резкие гудки.
Она медленно опустила телефон на стол, откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Пальцы всё ещё мелко подрагивали. Казалось, из неё разом вынули все силы.
С одной стороны, она добилась того, чего хотела: свекровь не приедет. Но радости от этого не было — на душе остался такой неприятный осадок, что любое ощущение победы сразу померкло.