Она терпеть не могла такие сцены. Ей было противно ощущать себя холодной, злой, лишённой сочувствия женщиной — именно такой, наверняка, Валентина Сергеевна уже успела представить её всей родне.
К вечеру Дмитрий вернулся после дневной смены. Усталый, немного осоловевший, он устроился перед компьютером так, как любил: откинувшись в кресле и уставившись в монитор. Анастасия вошла в комнату и остановилась у дверного проёма.
— Твоя мама сегодня звонила, — произнесла она, опершись плечом о косяк.
Дмитрий тяжело выдохнул, даже не сразу отведя взгляд от экрана. Этот голос жены он знал слишком хорошо. После него обычно начиналась та самая неприятная полоса, где ему приходилось лавировать между чувством долга перед матерью и желанием сохранить спокойствие дома.
— И что теперь? — спросил он устало.
— Собиралась приехать на четыре дня. Я сказала, что для нас это слишком. Она обиделась и отключилась, — Анастасия говорила ровно, почти без эмоций, будто перечисляла пункты отчёта.
Дмитрий развернулся на кресле. На лице у него сохранялось спокойствие, но в глазах мелькнуло что-то тёмное, напряжённое.
Он не выносил подобных выяснений. Ему всегда казалось, что две самые важные для него женщины могли бы просто сесть и договориться. Но каждый раз между ними будто вырастала стена, через которую не проходили ни объяснения, ни просьбы.
— Четыре дня — это, конечно, она переборщила, — примиряюще сказал он. — Ты же знаешь маму. Сначала наговорит сгоряча, потом успокоится.
— Дим, я больше одного дня не выдерживаю. Ты прекрасно это знаешь. Она не просто приезжает в гости, она словно начинает ходить за мной по пятам. Я не могу выйти из комнаты, чтобы не услышать: «А ты куда? А зачем? А надолго?» Я сажусь работать — она устраивается рядом и начинает рассказывать какие-то истории. Я говорю, что занята, она уходит, а через десять минут снова появляется. Это невозможно терпеть.
— Она одна, — тихо напомнил Дмитрий. — Ей просто хочется, чтобы с ней поговорили.
— Дмитрий, — Анастасия повысила голос, хотя обычно старалась этого не делать, — ты её сын. Почему разговаривать и развлекать её должна я? Как только она появляется у нас, ты моментально находишь кучу дел: то в гараж, то в магазин, то к соседу на минутку. Я понимаю, тебе так проще. Это твой способ спрятаться. Но в результате с ней остаюсь я. Один на один. И должна улыбаться, накрывать на стол, изображать радушную хозяйку, хотя внутри меня всё сжимается. Я не из тех, кто любит гостей. Да, я такая. Я люблю свой дом, свой порядок, свою семью и тишину. Почему я обязана на четыре дня от всего этого отказаться?
— Я же не говорю, что ты обязана, — Дмитрий провёл ладонью по лицу. — Но можно ведь спокойно ей объяснить: «Валентина Сергеевна, простите, у меня работа». Она поймёт.
— Не поймёт! — почти сорвалась Анастасия. — Она слышит не то, что ей говорят, а то, что ей удобно. Я говорю: «Я работаю», а она воспринимает это как: «Анастасия сейчас освободится и сядет со мной пить чай». Я говорю: «Мне нужна тишина», а она решает: «Анастасия просто стесняется, а на самом деле ей безумно интересно послушать про соседку Алёну, у которой муж снова запил». Я больше не хочу участвовать в этом спектакле.
В комнате стало тихо. Из-за стены доносился приглушённый голос Ильи — он что-то комментировал в наушниках. Где-то рядом Кристина вполголоса напевала себе под нос.
— Ладно, — спустя паузу сказал Дмитрий. — Я сам ей позвоню. Объясню, что сейчас приезжать не надо. Скажу, что у нас обоих завал по работе. И что мы лучше сами заедем к ней в выходные, ненадолго, на пару часов.
Анастасия ничего не ответила. Она понимала: это не решение. Это всего лишь отсрочка. Проблема никуда не исчезнет, просто на время отодвинется.
Так и вышло. Через неделю телефон снова зазвонил. На экране высветилось имя Валентины Сергеевны. Только на этот раз в её голосе не было ни обиды, ни холода. Она говорила бодро, деловито, будто прошлого разговора вовсе не существовало.
— Анастасия, привет! Ну что, я тогда на следующей неделе, во вторник, приеду. Дмитрий как раз после ночной смены вернётся, отоспится, а я внуков из школы заберу.
Анастасия сидела за рабочим столом. Было десять утра. Она только что закончила разбирать отчёт, голова наконец вошла в рабочий ритм, настроение стало спокойным и собранным. И этот звонок одним ударом всё разрушил.
— Валентина Сергеевна, — начала она, изо всех сил стараясь говорить ровно. — Мы же уже обсуждали. На четыре дня у нас не получится.
— Ой, Анастасия, ну что ты, — свекровь даже рассмеялась, словно услышала забавную шутку. — Хорошо, не на четыре, так на три. Вторник, среда, четверг. В пятницу уеду, чтобы вам не мешать. Зачем ты к каждому дню цепляешься? Я же вам не чужой человек и не враг.
Анастасия медленно опустила крышку ноутбука. Было ясно: ближайшие полчаса о работе можно забыть. Она поднялась из-за стола и направилась на кухню.