— Я собираюсь ездить на ней сама, — продолжила Марина всё тем же ласковым тоном. — Каждый день. Буду нарезать круги по району, любоваться сиренью под окнами и наслаждаться тем, что жизнь иногда бывает прекрасной. А если тебе так срочно нужны колёса, почему бы не обратиться к твоему бывшему, Игорю? Пусть хоть в чём-то проявит отцовскую ответственность. Например, подарит детям старенький «Ланос».
Ольга резко дёрнула плечом. На её лице вспыхнули неровные красные пятна.
— От этого жалкого типа я ничего не приму! — с достоинством заявила она. — У меня, между прочим, есть гордость. Я сама поставлю детей на ноги!
— Вот и ставь, — Марина распахнула дверцу кроссовера. — Ходьба, кстати, очень полезна для сердца. Врачи советуют минимум десять тысяч шагов в день. А если детей трое — можно смело удваивать норму. Всё, мне пора. В супермаркете акция на стиральный порошок вот-вот закончится.
Она устроилась за рулём, повернула ключ, и двигатель отозвался мягким, довольным урчанием. Машина плавно тронулась со двора. В зеркале заднего вида Марина успела заметить, как Ольга оскорблённо поджала губы и полезла за телефоном. Судя по всему, собиралась срочно набрать Андрея и обрушить на него водопад сестринских рыданий.
Дома Марину встретила картина, которую иначе как филиалом дурдома назвать было трудно. Кирилл с Алиной каким-то образом опрокинули на ковёр в гостиной вишнёвый компот, а маленький Матвей сидел прямо посреди коридора и с восторгом размазывал по паркету Андрееву пену для бритья. Сам Андрей пребывал на диване в позе глубоко несчастного человека: плечи опущены, ладони прижаты к ушам, взгляд затравленный.
— Андрей, это что у нас за инсталляция? Современное искусство на тему семейного распада? — Марина поставила пакет с порошком у стены.
— Марин, Ольга звонила… она плачет, — Андрей поднял на жену глаза, полные такой тоски, будто его лично лишили наследства. — Говорит, ты её унизила. Сказала, что её дети — кочевой табор, а она сама попрошайка. Ну зачем ты так? Она же моя сестра, родная кровь. Ты могла бы дать ей машину хотя бы на месяц. Ей всего-то надо детей на дачу отвезти и вещи перевезти.
— На месяц? — Марина рассмеялась и принялась снимать туфли. — Андрей, если этот кроссовер уедет к Ольге на месяц, обратно он вернётся в состоянии металлолома, пропитанного детской присыпкой, кислым молоком и отчаянием. И вообще, с каких пор ты распоряжаешься моим имуществом? Твоя зарплата растворяется в коммуналке и твоих бесконечных железяках для гаража. А на эту машину я три года пахала без выходных, пока твоя сестра меняла очередных мужей и искала своё предназначение на курсах ведической женственности!
Именно в этот момент входная дверь распахнулась, и в квартиру царственной походкой вошла сама Ольга. Разуваться она, разумеется, не собиралась. В кроссовках прошла прямо в комнату, где на ковре сияло алое пятно от компота.
— Андрей, я больше так не выдержу, — трагическим голосом объявила она. — Твоя жена меня ненавидит. Она просто завидует, что я свободная, красивая, у меня трое чудесных детей, а она всю жизнь просидела, зарывшись в свои бумаги. Если вы мне не поможете, я завтра заберу детей и уеду жить на вокзал! Пусть все видят, до чего родной брат довёл одинокую женщину!
Виктория, наблюдавшая за происходящим из проёма кухни, не сдержалась и громко фыркнула. Даниил в своей комнате прибавил звук в наушниках, чтобы хотя бы так отгородиться от этого семейного спектакля.
— На вокзале сейчас, между прочим, неплохо, — невозмутимо заметила Марина, проходя мимо золовки к кухне. — Ремонт сделали, вай-фай бесплатный, пирожки с картошкой по двенадцать гривен. Для свободных и красивых — почти курорт.
— Андрей! — взвизгнула Ольга. — Ты слышишь, как она со мной разговаривает?!
Андрей заметался между женой и сестрой, словно человек, которому предложили выбрать между пожаром и наводнением. С одной стороны — родная сестрица с тремя детьми и нескончаемыми драмами. С другой — Марина, державшая в руках тяжёлый чугунный сотейник, доставшийся ещё от бабушки, и смотревшая так, что спорить с ней было опасно для здоровья.
— Всё, хватит! Тихо! — Андрей наконец попытался проявить мужскую твёрдость, хотя голос его почему-то звучал почти шёпотом. — Оль, забирай детей и иди домой. Я что-нибудь решу. Марин, давай потом спокойно поговорим.
Ольга, выразительно всхлипнув, принялась собирать своё потомство. Кирилл отказывался уходить без наушника Даниила, Алина требовала ещё компота, а Матвей просто ревел, потому что пена для бритья попала ему в глаз. Лишь через двадцать минут суеты, воплей, поисков второго ботинка и хлопанья дверями в квартире наступило подобие тишины. Если, конечно, не считать гула пылесоса, которым Марина с яростью уничтожала следы пребывания родственников на ковре.
За ужином воздух в кухне был наэлектризован так, что казалось: щёлкни выключателем — и лампочка разлетится вдребезги. Андрей сидел над тарелкой с яичницей, уставившись в неё так, будто там лежал ответ на все вопросы мироздания. Вилкой он лениво ковырял остывший желток.
— Я принял решение, — внезапно произнёс он глухо, не поднимая головы.
Марина аккуратно положила нож и вилку рядом с тарелкой. Весёлые игры закончились. На сцену выходила тяжёлая артиллерия.
— И какое же, Андрюша? — мягко спросила она. — Очень надеюсь, что ты решил найти вторую работу, чтобы купить любимой сестре персональный вертолёт.
— Завтра утром я отдам ей ключи от кроссовера, — сказал Андрей уже твёрже и наконец посмотрел жене в лицо. — Думай что хочешь, Марина, но Ольга — моя семья. Я не могу бросить её в беде. А машина… ну что машина? Просто железо. Ты ещё заработаешь, ты у нас умная. А Ольге, кроме меня, помочь некому. Документы на машину лежали в прихожей, в комоде. Я их уже взял.
Марина молча смотрела на мужа. За несколько секунд перед ней словно пролистали всю их совместную жизнь. Комната в общежитии. Вечные подсчёты мелочи до зарплаты. Двое детей, которых она фактически тащила на себе, пока Андрей «искал себя» в сомнительных проектах и мелких конторах. И вот теперь он, её муж, человек, который должен был быть опорой, с лёгкостью собирался отдать её личную вещь, заработанную бессонными ночами и нервами, своей взрослой сестре-бездельнице.
Марина не закричала. Даже лицо её не изменилось. Она просто поднялась, вышла в прихожую и открыла комод. Документов там действительно не было. Андрей уже успел переложить их в карман своей куртки.
— Хорошо, Андрей, — тихо и очень отчётливо сказала она, возвращаясь на кухню. — Раз Ольга для тебя важнее. Раз её удобство стоит дороже моих денег, моего труда и моих нервов — пусть будет по-твоему. Ключи лежат на тумбочке. Забирай.
Андрей даже растерялся от такой лёгкой победы. Потом его лицо расплылось в облегчённой улыбке.
— Вот и умница, Маринка! Я знал, что ты всё поймёшь. Мы же… ну, свои люди. Ольга тебе потом всю жизнь благодарна будет!
— В этом я даже не сомневаюсь, — Марина усмехнулась, глядя в окно. Внизу, в темноте двора, белел её новенький кроссовер. — Ладно. Я спать. Завтра день тяжёлый. Конец мая, отчёты, сам понимаешь.
Ночь выдалась беспокойной. Марине снилось, будто Ольга на её машине героически штурмует дачные ухабы под Киевом, а Матвей грызёт руль вместо прорезывателя для зубов. В шесть утра Марина поднялась, тихо оделась, взяла со стола телефон и вышла из квартиры. Андрей сладко храпел, свернувшись под одеялом. В кармане его куртки лежали документы на машину, а на тумбочке в прихожей — ключи.
Марина к ключам даже не притронулась. Зачем? В её сумочке лежал второй, запасной комплект, о котором Андрей в суматохе попросту забыл.
На улице было свежо и прохладно. Марина подошла к кроссоверу, села за руль и на секунду прикрыла глаза, вдыхая тот самый божественный запах нового автомобиля, который дети Ольги ещё не успели испортить. Затем она завела двигатель, включила подогрев сидений на полную мощность и выехала со двора.
Спустя полчаса Марина уже была в другом конце города, возле дома своей давней подруги Екатерины. Та владела небольшим частным автосервисом и, что было особенно ценно, имела знакомства в самых разных местах.
— Маринка, ты что, совсем спятила? В такую рань! — Екатерина встретила её в халате и с чашкой кофе в руке. — Что случилось? Андрей снова утащил деньги из семейного бюджета для своей Ольги?
— Хуже, Катя, — Марина опустилась на край стула. — Он собрался подарить ей мою новую машину. Документы уже у него в кармане.