В просторном VIP-зале, утопающем в композициях из свежих цветов, во главе стола расположился Виктор Андреевич. В этот вечер он выглядел безупречно: дорогой костюм, довольная осанка, взгляд человека, привыкшего принимать почести как нечто само собой разумеющееся. По правую руку от него устроился Кирилл и, развалившись с видом знатока, рассуждал о своей работе так громко, будто выступал перед аудиторией.
— Понимаешь, папа, — произносил он, специально повышая голос, чтобы каждое слово долетало до гостей, — сейчас такое время, что на плаву остаются только настоящие специалисты. Вот юриспруденция — это основа, настоящая опора. А всякие там повара, управляющие, айтишники… это же пена, как от шампанского: красиво вспыхнула и тут же исчезла. Сегодня они кому-то нужны, а завтра о них уже никто не вспомнит. В жизни решают только положение и полезные знакомства.
— Верно говоришь, сын, — с удовлетворением отозвался именинник, важно кивнув. — Рад, что хоть ты это понимаешь. Не то что твой брат… К слову, я слышал, он вроде какую-то забегаловку открыл?
Кирилл недовольно скривился и махнул рукой.
— Пап, ну не надо сейчас о нём. Не будем портить праздник. Обсудим потом. Скорее всего, жарит чебуреки где-нибудь для таксистов. Давайте лучше поднимем бокалы за сегодняшний вечер и за твой юбилей.
Именно в эту секунду двери зала бесшумно распахнулись, и на пороге появился Максим. Он не спешил к столу, не пытался привлечь внимание, а просто остановился у входа и спокойно осмотрел помещение.
Шум разговоров почти мгновенно оборвался. Гости переглянулись. Ольга Викторовна так резко вздрогнула, что вилка выскользнула из её пальцев и звонко ударилась о тарелку.
— Максим? — процедила она, торопливо подходя к нему. — Что ты здесь забыл? Мы ведь всё обсудили… Это закрытый вечер! Здесь приличные люди: судьи, прокуроры, уважаемые гости. Тебе здесь появляться нельзя!
Лицо Виктора Андреевича потемнело, а затем налилось багровым цветом.
— Кто его вообще впустил? — глухо бросил он. — Кирилл, найди администратора. Пусть его немедленно выведут.
Кирилл вскочил со стула и на ходу поправил галстук, стараясь выглядеть хозяином положения.
— Максим, ты совсем перестал понимать, где находишься? — с презрением сказал он. — Это дорогой ресторан, а не место для твоих экспериментов. Уходи по-хорошему. Завтра переведу тебе пять тысяч на карту, посидишь где-нибудь в пельменной и сам отметишь. Не позорь отца перед людьми.
Максим даже не сделал шага назад. Он смотрел на брата ровно и спокойно. В его взгляде не было ни злости, ни обиды — только слабая тень жалости, почти незаметная для посторонних.
— Кирилл, сядь, — тихо произнёс он.
— Да как ты смеешь так разговаривать! — взорвался Виктор Андреевич, ударив ладонью по столу. — Вон отсюда! Я не желаю тебя видеть! Ты пятно на моей репутации! Неудачник, который даже юридический диплом не смог получить!
В этот момент в зал быстрым, уверенным шагом вошёл управляющий ресторана — тот самый человек, перед которым Кирилл ещё в начале вечера едва ли не заискивал, пытаясь выпросить скидку на банкет.
Но управляющий даже не взглянул ни на юбиляра, ни на его «успешного» сына. Он прошёл прямо к Максиму, остановился перед ним и почтительно склонил голову.
— Максим Викторович, — произнёс он, и его голос прозвучал в наступившей тишине особенно отчётливо.