— И заодно выйти через управляющего на меня, чтобы выпросить должность в моей компании?
Ольга Викторовна судорожно втянула воздух и прижала ладонь к губам. Виктор Андреевич смотрел на Кирилла так, словно впервые видел перед собой не сына, а совершенно чужого человека. Тот, кого годами называли гордостью семьи, вдруг оказался лишь красивой оболочкой. А тот, кого считали позором, сейчас держал в руках будущее всех присутствующих.
Кирилл медленно поднялся. Кровь отхлынула от его лица, на висках выступила испарина. Он шагнул к брату, но прежней самоуверенности в нём уже не осталось. Только страх и унизительная надежда.
— Максим… Макс… — голос у него дрогнул. — Я же не понимал, что всё это твоё. Если бы знал… У меня правда тяжёлое положение. Фирму душат долги, партнёры меня подставили. Мне нужна работа. Хоть какая-нибудь. Я юрист. И я всё-таки твой брат… Ты можешь меня вытащить.
Максим молча смотрел на него несколько секунд. Тишина в зале стала такой плотной, что, казалось, слышно было даже дыхание гостей.
— Знаешь, — наконец сказал он ровным голосом, — когда-то ты произнёс одну верную фразу: «Выживают только профессионалы». Так вот, Кирилл, ты не профессионал. Ты человек витрины. Ты строил карьеру на фамилии, знакомствах и чужом уважении. А я поднимался бессонными ночами, у горячей плиты, с расчётами, рисками и ошибками, за которые отвечал сам.
Он повернулся к отцу.
— Виктор Андреевич, поздравляю с юбилеем. Банкет полностью оплачен. Считайте это моим подарком. Ешьте, пейте, принимайте поздравления. Но в мою жизнь больше не вмешивайтесь. Я слишком долго был для вас «пятном на репутации». И спасать кого-то, чтобы потом снова оказаться виноватым, я не намерен.
— Максим, стой! — вскрикнула мать, вскакивая со стула. — Мы же родные! Семья! Как ты можешь так поступить с братом?
— Родные? — Максим усмехнулся, и в этой усмешке не было ничего весёлого. — Ты вспомнила о крови только тогда, когда у меня появились счета с шестью нулями. Когда я работал поваром в придорожном кафе, я был для вас никем. Чужим. Так что оставайтесь в своём кругу «достойных». А мне пора. До полуночи у меня ещё три проверки.
Он коротко кивнул управляющему.
— Проследи, чтобы гостям ни в чём не отказали. Всё-таки юбилей, день особенный.
После этого Максим развернулся и направился к выходу. Шёл он спокойно, легко, с той уверенностью, которая не нуждается в доказательствах. Он не оглянулся ни разу. И всё же знал: позади осталась жизнь, из которой он наконец вышел окончательно.
В VIP-зале самого дорогого ресторана города среди нарядных гостей сидели трое: отец, утративший власть, мать, потерявшая почву под ногами, и «успешный адвокат», у которого больше не осталось ничего. Перед ними стояли роскошные блюда, за всё было заплачено заранее. Только вкус у этого вечера стал безнадёжно горьким.