В таких обстоятельствах алименты вправе назначаться не как стандартная доля от официальной зарплаты, а фиксированной суммой — с привязкой к прожиточному минимуму для ребенка соответствующего возраста и с дальнейшей индексацией.
Через своего представителя Валерия заранее подала в суд несколько ходатайств об истребовании доказательств. Судья направила запросы в налоговую службу, государственные реестры недвижимости, сервисные центры МВД, а главное — в несколько крупнейших украинских банков, чтобы получить полные выписки по всем счетам, картам и расчетным операциям Дениса за последний год.
День заседания начался хмуро. С утра моросил мелкий холодный дождь, и в коридоре районного суда стоял характерный запах мокрой одежды, старой бумаги и свежевыкрашенных стен. Валерия сидела на жесткой деревянной лавке возле зала под номером двенадцать и держала на коленях прозрачную папку с документами, разложенными по разделителям.
На этаже негромко звякнул лифт. Двери разъехались, и из кабины появилась целая делегация. Первой, будто хозяйка этого здания, стремительно вышла бывшая свекровь в меховом берете. Следом за ней, сутулясь и заметно нервничая, шел Денис. Замыкал процессию их адвокат — пожилой мужчина в поношенном сером костюме, с портфелем, видавшим лучшие времена.
Свекровь заметила Валерию сразу. Ее лицо вытянулось, губы сжались в тонкую линию, и через секунду она уже неслась к лавке, оставляя за собой густой шлейф приторных духов.
— Я тебе последний раз говорю: одумайся, пока не поздно! — прошипела она, наклоняясь почти к самому уху Валерии, пока адвокат, делая вид, что ничего не слышит, перебирал бумаги у подоконника. — Денис из-за твоих судов ночами не спит, давление скачет, желудок прихватило. Ты хоть понимаешь, что родного отца своего ребенка этими разбирательствами до больницы доведешь? Пожалей человека, забери заявление! Мы же по-нормальному предлагали договориться. Две тысячи восемьсот гривен — для нашего города это большие деньги, некоторые семьи на такие суммы целый месяц тянут!
Валерия медленно подняла на нее глаза. В ее лице не дрогнул ни один мускул.
— Отойдите от меня и не нарушайте порядок в общественном месте, — произнесла она громко, четко и так спокойно, что несколько человек в коридоре невольно обернулись. — Заседание начнется через пять минут. Все свои жалобы на тяжелую жизнь и ухудшение здоровья вы сможете изложить суду, если вас вообще допустят в зал как слушателя.
Денис схватил мать за рукав пальто и потянул в сторону.
— Мам, хватит уже, сядь, — раздраженно пробормотал он, оглядываясь на двери кабинетов. — Сейчас секретарь выйдет. Не устраивай здесь представление. У нас все справки есть, пусть еще попробует что-то доказать.
Почти сразу дверь распахнулась. На пороге появилась строгая молодая секретарь в темно-синей форме и сухим голосом назвала стороны, приглашая участников пройти в зал. Свекровь попыталась проскользнуть следом за сыном, но секретарь остановила ее вежливо, без тени смущения. Она пояснила, что дело рассматривается в закрытом порядке, поскольку затрагивает права несовершеннолетнего ребенка и финансовые сведения сторон.
Оставшись за дверью, мать Дениса успела только метнуть в сторону Валерии взгляд, полный такой злобы, будто одним им могла прожечь стену. Дверь закрылась, отрезав коридорный шум.
Зал оказался небольшим и почти пустым. Впереди стоял массивный стол судьи, над ним — государственный герб Украины, в углу — флаг. По обе стороны были установлены деревянные трибуны для истца и ответчика. Судья, молодая женщина с собранными волосами и внимательными серыми глазами, быстро проверила паспорта, уточнила явку, разъяснила сторонам их права и без лишних пауз перешла к сути дела.
— Истец просит взыскать алименты на содержание несовершеннолетнего Матвея в твердой денежной сумме, равной одному прожиточному минимуму для ребенка соответствующего возраста, с последующей ежеквартальной индексацией, — ровным голосом зачитала она основные требования заявления. — Ответчик признает иск?
Адвокат Дениса поднялся, неторопливо застегнул пиджак и вышел к трибуне, поправив галстук так, словно готовился к заранее отрепетированному выступлению.
— Уважаемый суд, — начал он уверенным, поставленным тоном, — требования мы можем признать только частично. Мой доверитель не уклоняется от обязанностей родителя и является добросовестным гражданином. Однако в связи со сложным экономическим положением он трудоустроен всего на полставки слесарем-ремонтником в обществе с ограниченной ответственностью. Его официальный среднемесячный доход составляет пять тысяч шестьсот гривен. При этом истец просит взыскивать шесть тысяч шестьсот гривен ежемесячно, то есть сумму, превышающую весь доход ответчика. Мы полагаем, что бывшая супруга пытается переложить на него не только расходы на ребенка, но и часть собственных бытовых нужд, прикрывая это интересами малолетнего сына. В связи с этим просим определить алименты в размере одной четверти от официальной заработной платы.
Денис, стоявший у соседней трибуны, несколько раз поспешно кивнул, придав лицу страдальческое выражение. Перед судьей он аккуратно положил справку о доходах, заверенную круглой печатью автомастерской, принадлежавшей его знакомому.
Судья взяла документ, бегло просмотрела строки и отложила лист в сторону. Затем она раскрыла толстую папку дела, куда уже были подшиты ответы на судебные запросы, поступившие накануне из государственных органов и банков. В зале будто изменился воздух: натянутое спокойствие стало плотным, тяжелым.
— Ответчик, подойдите ближе, — сказала судья, поднимая взгляд от материалов дела. — Суду необходимо получить от вас пояснения по одному обстоятельству.
Денис сделал шаг вперед, но прежняя уверенность заметно исчезла с его лица.
— Согласно справке, предоставленной вашим работодателем, общий доход за последние шесть месяцев составил тридцать три тысячи шестьсот гривен, — продолжила судья, листая банковскую выписку. — Однако из документов, полученных от коммерческого банка, следует, что за тот же период на вашу карту поступили безналичные переводы от разных физических лиц на сумму свыше четырехсот восьмидесяти тысяч гривен.
Денис мгновенно изменился в лице.