Он резко побледнел, а пальцы так крепко впились в деревянный бортик стойки, что побелели костяшки.
— Это… это вообще не мой заработок, Ваша честь, — начал он торопливо и сбивчиво, то и дело косясь на адвоката. Тот, однако, неожиданно притих и уставился в стол. — Просто знакомые возвращали старые долги. Мама иногда пересылала деньги со своей пенсии, чтобы я мог оплатить лечение. А еще клиенты переводили за детали: я же закупал запчасти оптом на складе, там моей выгоды нет ни копейки, это проходные суммы.
— Ответчик, напоминаю: вы находитесь в зале суда и предупреждены об ответственности за заведомо ложные объяснения, — холодно произнесла судья, переворачивая листы банковского отчета. — В назначениях платежей прямо указано: оплата полировки кузова, обтяжка руля кожей, восстановление дверных карт. Кроме того, с этой же карты регулярно списывались средства за абонемент в фитнес-клуб премиального уровня стоимостью тридцать шесть тысяч гривен, заправку автомобиля топливом высшего класса, а также дважды за лето — за проживание в загородных парк-отелях. И после этого вы настаиваете, что существуете на пять тысяч шестьсот гривен в месяц?
Адвокат Дениса поднял руку, пытаясь вмешаться и хоть как-то выправить ситуацию.
— Ваша честь, эти поступления не являются стабильным доходом. Они носят разовый характер, это не предпринимательская деятельность, а скорее эпизодическая помощь и расчеты между частными лицами…
— Суду позиция понятна. Присядьте, — жестко остановила его судья. — Представленные материалы указывают на то, что фактический доход ответчика существенно выше официально заявленного минимального оклада. Более того, усматривается злоупотребление правом с целью уклонения от полноценного содержания собственного малолетнего ребенка.
Валерия стояла прямо и молчала. Ей не пришлось повышать голос, оправдываться или произносить заранее подготовленные обвинительные речи. Сухие банковские цифры, полученные по запросу суда, за несколько минут разрушили всю тщательно выстроенную Денисом ложь. Закон в этот раз смотрел не на нарисованную для вида справку от знакомых, а на реальные возможности родителя и право ребенка жить на уровне, который этим возможностям соответствует.
Судья удалилась в совещательную комнату. Формально ожидание заняло не больше двадцати минут, но для Дениса оно растянулось в мучительную вечность. Он то опускался на лавку, то снова вскакивал, нервно промакивал платком мокрый лоб и что-то зло шептал своему юристу, который отвечал ему коротко и без прежней уверенности.
Решение было оглашено ясно, спокойно и без малейших двусмысленностей: взыскать с Дениса алименты на содержание сына в твердой денежной сумме — в размере ста процентов прожиточного минимума для детей соответствующего возраста, что составляло шесть тысяч шестьсот пятьдесят шесть гривен ежемесячно, начиная со дня подачи искового заявления. Также суд постановил проводить обязательную дальнейшую индексацию этой суммы пропорционально увеличению прожиточного минимума. Помимо этого, на ответчика возложили обязанность полностью возместить Валерии расходы на услуги юриста — десять тысяч гривен.
Когда дверь зала открылась и все вышли в коридор, мать Дениса почти набросилась на сына, вцепилась в него и стала жадно заглядывать ему в лицо.
— Ну что? Поставили эту нахлебницу на место? — громко спросила она, так что обернулись люди у лестницы. При этом свекровь победно покосилась на Валерию. — Назначили процент от официальной ставки, как и должно быть?
Денис резко отодвинул мать плечом. Его лицо стало серым, а на скулах ходили желваки.
— Назначили твердую сумму. Шесть с половиной тысяч гривен каждый месяц, — глухо бросил он, не поднимая на нее глаз. — И индексацию. Счета подняли полностью, все увидели до последней копейки.
— Что?! — женщина застыла, схватившись рукой за грудь поверх пальто, а уже через мгновение сорвалась на визг, обращаясь к Валерии: — Да ты средь бела дня собственного мужа обобрала! Ты моего сына по миру пустишь! Он из-за тебя в долги залезет, без копейки останется! Где ему такие деньжищи каждый месяц брать? Из воздуха доставать? Ты решила всю жизнь из него кровь тянуть?
Валерия остановилась у лестничного пролета, спокойно застегнула молнию на сумке и посмотрела на раскрасневшуюся от злости женщину без страха и раздражения. Ее взгляд был ровным и совершенно ясным.
— Брать он их будет там же, где находил деньги на рестораны, загородные базы, дорогой бензин и тюнинг чужих машин, — сказала она твердо. — А если хотя бы один платеж не поступит до двадцать пятого числа, исполнительная служба уже на следующий день сможет арестовать его счета и ограничить право управления автомобилем. Пешие прогулки вашему сыну, возможно, даже пойдут на пользу. Заодно и давление стабилизируется.
После этих слов Валерия повернулась и стала спускаться по широким гранитным ступеням. Она не оглядывалась на возмущенные крики, которые еще долго метались под казенными сводами судебного здания. Внутри у нее было тихо и неожиданно легко — словно после тяжелой, душной грозы наконец хлынул чистый дождь и прибил к земле всю накопившуюся пыль.
Вечером Валерия возвращалась домой вместе с Матвеем. По дороге они заглянули в обувной магазин возле дома и выбрали для него прочные непромокаемые ботинки из плотной кожи, на толстой подошве, с яркими желтыми шнурками. У подъезда мальчик радостно прыгал по лужам, испытывая обновку на прочность, а Валерия шла рядом и впервые за долгое время ощущала под ногами твердую почву.
Она понимала: впереди еще будут хлопоты, разговоры, платежи, проверки и, возможно, новые попытки Дениса увернуться от ответственности. Но самую важную границу она уже отстояла. И теперь Матвей больше не зависел от чужой жадности, лжи и капризов.